Книга Дорога в 1000 ли, страница 57 – Станислав Федотов

— Ты как знаешь, Василий Иваныч, – сказал Фёдор, – а я оставить мост голышом не могу. Поход наш закончился, стражниками я не командую, а казачки мои встанут здесь, как полагается. Ну и добровольцам место не заказано. Жаль, пушки нет! Самая захудалая бы пригодилась. Ты-то дальше куда направишься?

— Я – к своему начальству, в Главное управление, к Юговичу. Кстати, Гернгросс со своим штабом должен там же находиться. Можешь со мной ему что-нибудь передать.

— Вот спасибо, дорогой! Хотел Ильку отправить, но у меня тут каждый человечек будет на счету, тем паче казак обстрелянный. Я генералу напишу, а ты словами обскажи, что да как. Пущай подмогу присылает и артиллерию. Не батарею, но хотя бы пару пушечек со снарядами. И – патронов, патронов побольше!

— Всё скажу, Фёдор Кузьмич, всё расскажу, – Василий обнял боевого товарища. – Надеюсь, мы ещё увидимся?

— Как не увидеться! Всё только начинается.

Гернгросс прислал десяток стражников и небольшой запас патронов. Пушек в городе не было, ни одной. К счастью, как оказалось, их не было и у китайцев. В распоряжении Фёдора были всё те же сорок семь казаков и сто двадцать восемь стражников. За ночь они соорудили две баррикады, как говорится, из подручных средств – то есть собрали в примостовом, покинутом жителями посёлке всё, что могло сгодиться, в основном то, что осталось от строителей моста и дороги. Одну баррикаду построили примерно на середине моста, вторую на выходе. Вторую сделали повыше, чтобы засевшие на ней могли стрелять через головы защитников первой. По краям её оставили проходы: если придётся оставить первую, то отступившие бойцы через них легче уйдут под защиту второй.

Немаловажным оказался вопрос, где поставить пулемёт – на первой или второй баррикаде. Десяток военачальников, тех, что шли с колонной, и два вахмистра, прибывших от Гернгросса, спорили до хрипоты, приводя свои аргументы. Одни говорили, что пулемёт на первой наведёт страх и ужас на боксёров, и тем самым остановит их и обратит в бегство; другие возражали в том смысле, что боезапас у пулемёта ограничен (десятка два лент по 250 патронов), этого может не хватить для остановки фанатиков, а отступать с ним, довольно-таки тяжёлым, будет сложно: есть вероятность его лишиться.

Фёдор слушал спор и всё больше мрачнел, потому что сам не знал, на что решиться. Волей случая он стал командовать обороной моста, но ему ни разу в жизни не приходилось командовать именно обороной. В атаки ходил неоднократно, а тут…

В конце концов он понял, что должен остановить бессмысленную словесную баталию, и сказал решительно и твёрдо:

— Ставим на первой баррикаде. Вдарим, как получится. Ежели кончатся патроны, уносить его не надо, потому что без патронов это просто никому не нужная тяжёлая железяка.

Говорил и думал: у пулемёта сядет Ваня, его кровинка, и никто не скажет, что с ним станется, когда кончатся патроны. Уж лучше бы сам сел за эту машинку! И тут же решил, что тоже будет на первой баррикаде, рядом с сыном. На то он и командир!

Они появились на железнодорожном полотне на рассвете – безмолвной плотной толпой, похожей на тёмно-серую тучу. Нет, не на тучу, подумал Иван, сидя с Прохором Трофимовым за пулемётом, она похожа на огромного слизняка – он такого видел однажды в тайге, – особенно, когда втянулась в узкий пролёт моста и поползла к баррикаде. Ближе и ближе, вот уже осталось не больше сотни шагов. Ивану показалось, что он слышит тяжёлое сопение «слизняка». Он оглянулся на отца, стоявшего неподалёку с винтовкой на взводе: ну, что же ты, тятя, командуй!