Книга Дорога в 1000 ли, страница 61 – Станислав Федотов

Далее состоялся молебен с пожеланием многая лета царствующему дому и окроплением святой водой воинских знамён.

Трижды прокричали «ура». Войска двинулись на пароходы и баржи.

Военный оркестр играл марши и военные песни.

Всего отправлялись 17 судов: 5 пароходов с одиннадцатью баржами, из которых одна была загружена скотом и провизией, и один пароход, «Ханка» без баржи, был с разведывательным отрядом.

Как только заработали колёса первого из каравана парохода «Павел», оркестр смолк, а в толпе горожан, облепивших берег, раздались крики «ура», подхваченные отбывающими. Крики эти сопровождали отход от пристани каждого судна, но губернатор всем существом своим ощутил, что происходит что-то не так.

В толпе на берегу не ощущалось привычного патриотического ажиотажа – поначалу он был, но постепенно словно улетучился, угрюмая подавленность невидимым облаком окутала берег и людей. Оттого и «ура» звучало иначе. Хотя русские обычно презрительно отзывались о воинской доблести китайцев, считая их народом трусливым, но война есть война, словить смертельную пулю на ней легче лёгкого. И губернатор, пребывая в сочувственной воинам тревожности, явственно ощутил единение с народом.

На китайском берегу также собрались жители Сахаляна и тоже что-то кричали и махали руками – может быть, приветствовали, а может, и проклинали. Скорее всего, последнее, потому что, когда группа конных казаков, провожавшая караван, вдруг свернула к воде, китайцы бросились врассыпную, и берег мигом опустел. Решили, наверное, что начинается форсирование Амура.

Командующий войсками верхом вернулся к своему дому, обогнав первый в караване пароход, сдал лошадь вестовому и встал на берегу, отдавая честь проходящим судам. Возможно, это выглядело излишне пафосно – такая мысль односекундно промелькнула в голове седого генерала, – однако ему очень хотелось поддержать уходящих в неизвестность, а ничем другим он выразить свои чувства не мог. И это нашло мгновенное понимание и отклик в сердцах покидающих родной берег. Солдаты без команды, сами, выстраивались вдоль бортов и одни дружно, другие нестройно кричали «ура» генерал-лейтенанту. Офицеры вытягивались в струнку и бросали руку к козырькам походных фуражек.

С военной точки зрения никуда эта отправка войск не годится, думал командующий. На глазах у китайцев – что на их берегу, что у работающих в городе, – среди которых наверняка полным-полно агентов. Войска должны уходить скрытно, а как эту скрытность обеспечить, если путь лишь один – по реке? По ней летом и днём-то ходить опасно из-за мелей, а ночью – тем паче. Так что волей-неволей всё на виду. И китайцы не дураки, прекрасно понимают, что остающихся войск катастрофически мало для защиты города и области. А вырастет ли из этого понимания заманчивое желание напасть и безнаказанно пограбить – зависит от того, что в человеке возьмёт верх – плохое или хорошее. Нет народов плохих, как и нет хороших – в любом есть разные люди. Другое дело, когда из человека, слывшего добрым и честным, вдруг по неизвестной (а может, известной – когда как) причине вылезает наружу что-то чудовищное. (Говорят «звериное», но не стоит зверей обижать, они свою природу не скрывают.) Вот китайцы – всегда мирные и смирные, услужливые, работящие, не люди, а золото, и вдруг!.. Деревянной пилой распилили пополам живого человека… как его?.. Сюй Цзинчена, китайского сопредседателя правления КВЖД! Это как понимать, что думать о народе?!