Книга Чудовища на Полынной улице, страница 28 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

Мама покачала головой и отпустила меня.

— Ниран, есть причина, по которой ты был удачлив до девяти лет.

Она тяжело вздохнула и отвела грустный, виноватый взгляд. Я с удивлением поднял брови. Только семейных тайн мне не хватало.

— Твоя прошлая удача – это не случайность и не врожденный дар. Ты получил ее благодаря работе отца. Он ведь стал лесничим только для того, чтобы ты был счастлив. Каждый день он молил духов леса, чтобы те оберегали тебя, помогали, делали все возможное, чтобы ты не расстраивался, – сказала мама, не поднимая на меня глаз. – Прости, что не говорила об этом. Твой отец запретил…

Между нами повисло молчание. Не тягостное и неловкое, как обычно бывает в таких случаях, а такое же пустое, как и я.

Я не знал, что ответить маме. Пусть в голове вихрем крутились разные мысли, открой я рот, выдал бы, наверное, невразумительный и бессвязный поток слов. Поэтому продолжал молчать и смотреть на маму, явно ищущую, что еще сказать. Наконец она посмотрела на меня – взгляд все еще был неспокоен.

— И монах прав. Ты не просто лишился удачи со смертью отца, речь о проклятии. Я не понимаю, почему все так плохо. В девять лет ты должен был стать обычным человеком, а твоя жизнь – черно-белой.

— Но она стала беспросветно черной.

— Да. Поэтому тебе следует задобрить духов, попросить помощи, ведь впереди такая долгая жизнь.

— Ладно, я подумаю.

С этими словами я пошел к раковине и прежде, чем мама успела предупредить: «Не трогай левую дверцу!», распахнул шкаф, где хранились чашки. Меня мучала нестерпимая жажда – движения были быстрыми и точными.

— Что ты говоришь? – переспросил я, не оборачиваясь. А через долю секунды уже кричал: – Мой глаз!!!

Я даже не понял, как так вышло. С легкостью открыл обе дверцы, ничего специально не придерживая. И тут одна из них соскочила с петель и полетела вниз, на меня, на мое лицо. Удар был такой силы, что я вдруг подумал: теперь я ослепну.

Я не ослеп и без глаза не остался, но на лице появился фингал, размером и цветом похожий на врачебную печать.

Неуклюжий и будто побитый, но с верой в лучшее – таким я пришел на первый урок танцев.

— Дети, знакомьтесь, это Ниран, теперь он будет учиться с нами, – представила меня тренер – маленькая, коротко стриженная женщина, телосложением и походкой напоминающая пантеру. Ее голос был тверд, как, подумалось мне, и характер. Будто она – учитель боевых искусств, а никак не танцев.

Мы стояли с ней в центре небольшого зала. Зеркал здесь не было, вместо них на стенах развесили много разных цветов и другую растительность. В углу на табуретке стоял старенький магнитофон. Я вскинул брови, потому что и мама, и одноклассницы в школе рассказывали: тренировки проходят без музыки – на счет. А сами выступления – только с живыми инструментами.

Других изысков здесь не было. Да и что ждать от небольшого деревянного домика?

Закончив рассматривать зал, я перевел взгляд на детей. Те, видимо, все это время изучали меня. Худые и удивленные, они смотрели так, будто я великан в стране лилипутов. Хотя так и было: на фоне остальных я казался гигантом. Всего я насчитал около пятнадцати человек не старше девяти лет.

Но не только мой рост бросался в глаза. В отличие ото всех, я напялил на себя национальный костюм. Когда-то – лет тридцать назад – в нем танцевал мой папа. Надеть вещи, пропахшие разнообразными благовониями и орошенные всеми диковинными маслами, – просьба мамы, чтобы «уж наверняка задобрить духов». Когда я заметил, что дети принюхиваются и потирают носы, вдруг подумал: «Главное – никого не отравить гремучей смесью. В том числе и пресловутых духов».