Книга Духи Минска, страница 129 – Екатерина Стрингель

— Ну вот, собственно, – жестом окинул подвал Григорий. – Там, в подвале, я и увидел эту чертовщину. Испугался до жути и больше туда не ходил.

— Подскажите, пожалуйста, а у вас в жизни случалось что‐то такое, после чего вы чудом выживали? Какая‐нибудь ситуация, в которой не должны были остаться живым? – спросила у него Лена, доставая из багажника фонарик.

— Дайте подумать. Черт. Да, было дело. Но откуда вы узнали? – сконфузился Григорий.

— Секрет фирмы. Расскажите, пожалуйста, как это было, – как ни в чем не бывало продолжила Лена.

— Ну, я рыбалку очень люблю. И той зимой мы поехали с другом ловить рыбу. Поставили палатку, сделали прорубь во льду, достали самогонку Петровича, нарезали сало с огурчиками. Я решил сходить в кусты по малой нужде, а лед взял и начал хрустеть подо мной. Громкий треск – и я уже по шею в ледяной воде. Тело как будто проткнуло тысячами ножей. Я кричал что есть сил, барахтаясь там. Друг сидел ждал в палатке, а когда понял, что меня долго нет, пошел искать. Вытянул меня в итоге, но я серьезно заболел и два месяца пролежал в больнице с воспалением легких. Еле выкарабкался.

— Вот тут‐то и оно! Вы не должны были выжить, но что‐то вам помогло. Поэтому и призраков видите, скорее всего, – констатировала Настя.

— А черт его знает, что я там видел, но больше не хочу.

Лена вооружилась фонариком и пошла внутрь. Настя включила свет на телефоне и пошла за ней. Они зашли в гараж и начали аккуратно спускаться в подвал. Лена шла первой, Настя подсвечивала ей путь. Спустившись, они осмотрели стены и пол. Ничего странного, кроме закатанных огурцов и мешка картошки, они не заметили. Подождав еще несколько минут, поднялись. Оказавшись на улице, Лена выключила фонарик и заговорила:

— Извините, но тут ничего нет, кроме картошки и огурчиков. Если бы моя бабушка в свое время узнала про подвал в гараже моего отца, тоже заставила бы его закатками.

Настя отшатнулась и взялась за голову. Ее пронзила внезапная боль.

— Отец… – Она вспомнила, почему гаражный кооператив показался таким знакомым. После травмы головы она совсем забыла про него.

Настя подошла к синей двери соседнего гаража, присела и провела пальцами по белому рисунку кометы.

— Это я нарисовала, когда была совсем маленькой. Мне хотелось оставить наш символ отцу, чтобы он не задерживался допоздна в гараже. Это было напоминание о том, что есть маленькая комета, то есть я, которая ждет его.

Настя достала из сумки связку ключей. Свою она отдала Андрею, а себе забрала связку отца. На металлическом кольце висело множество ключей, о предназначении которых она даже не подозревала. Настя поднесла к амбарному замку один из них и попыталась открыть. Не подошел. Она вставила еще один. Тоже нет. Третий лязгом повернулся, и замок открылся.

Настя снова включила фонарик в телефоне и вошла внутрь гаража. Посередине стоял покореженный Ford Galaxy. У Насти перехватило дыхание и участился пульс. Она всегда старалась сдерживаться, но в тот момент тяжело было себя контролировать. Руки дрожали, нахлынули воспоминания о том страшном дне аварии шесть лет назад: дорога, поток машин, новостройки, мамины причитания, телефон, грузовик, столб, боль и паника.

Из машины начал появляться полупрозрачный силуэт высокого мужчины в очках, майке с гавайским узором и шортах, черты лица складывались в знакомый облик.

У Насти подкосились ноги, она потеряла равновесие, взмахнула руками и упала на грязный пол гаража.

Тело пробирало нечеловеческим холодом, а в воздухе пахло еле уловимым ароматом ванили от освежителя, который когда‐то разбился в аварии. Перед глазами сверкнули звезды, и все исчезло.