Книга Черная Панна, страница 115 – Екатерина Стрингель

— Спасибо, пап. – Настя склонила голову и протянула руку к прозрачной майке с гавайским принтом, чтобы обнять, ее обдало морозным воздухом, но было все равно, к тому же куртка с термоподкладкой хорошо спасала. – Ты себе даже не представляешь, как важно для меня услышать эти слова.

— Представляю… – улыбнулся отец. – Я очень многое переосмыслил, находясь здесь взаперти. Знаешь ли, было много времени на подумать.

Настя вытерла слезы, глубоко вздохнула и собралась с мыслями для главного.

— Спасибо, пап, за поддержку, но я здесь не за этим. Тебе удалось что-то понять по записям и чертежам?

— Да, но это бессмыслица какая-то. – Дух отца стал метаться по гаражу мимо увешанных листами стен. – Я тысячу раз перепроверил расчеты траекторий полета, и все сводится к одному. Голубой дым, исходящий от больниц, то есть души умерших там людей, летят в сторону…

— Да, ты все правильно понял, – прервала его Настя.

Она рассказала все, о чем нашептал Арсений о душах, но не стала вдаваться в подробности, как именно он это передал. Упомянула лишь, что там побывал один древний дух и ему удалось поделиться информацией. Настя говорила сбивчиво, сильно волнуясь и постоянно перескакивая с фразы на фразу, так и не закончив предыдущую. Отец кивал и внимательно слушал, задумчиво касаясь подбородка и летая по гаражу.

— Такие дела, пап… – протянула Настя.

— Да-а… – Отец никак не мог прийти в себя от замешательства. – Я, конечно, догадывался, что оно может быть вот так, но мне казалось это слишком очевидным.

— Не зря говорят: «Хочешь что-то спрятать, оставь это на самом видном месте». На протяжении всей истории люди романтизировали это место, как бы намекая на суть вещей.

— Что это получается, мы нашли разгадку и мое дело на земле подошло к концу? – Он выглядел слегка расстроенным. – По идее, я сейчас должен отправиться туда проверять гипотезу.

— Получается так… – Насте было грустно отпускать отца. Ей нравилось снова чувствовать то, что она не одна, что на земле есть кто-то, кому не все равно, где она, поела ли и тепло ли оделась.

— Я не умею подбирать красивых слов. – Отец виновато улыбнулся. – Прости меня за все, если чем-то мог тебя обидеть при жизни. Знай, что мы с мамой любим тебя до безумия, до бесконечности! Ты наша маленькая комета и всегда ею будешь.

Настя много раз воображала момент прощания, но не могла представить, что это будет так больно, сумбурно, непонятно. Глаза снова наполнились слезами.

— А я всегда буду любить вас с мамой… – прошептала она. – Спасибо вам за все, за мое счастливое детство. Прощай…

Настя зажмурила глаза, чтобы не видеть того, как испаряется прозрачное тело отца, превращается в голубоватый дым и скользит к потолку гаража. А затем туда, где облака и звезды, туда, куда попадают души после жизненного цикла, если, конечно, они не застряли на земле. Секунды тянулись мучительно долго, превращаясь в минуты. Руки заледенели, даже несмотря на работающую печку и перчатки.

— Я все еще тут, можешь открыть глаза, – голос отца перебил звук потрескивающих бревен.

Настя распахнула веки и увидела прозрачный силуэт отца, сотканный из плотного белого дыма. Ровным счетом ничего не поменялось: он все так же висел в воздухе, а через дымку просвечивались неровные стены гаража.