Книга Кольцо желаний, страница 1 – Ксения Левонесова

* * *

© Левонесова К., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Несколько лет назад я измерила расстояние от ванной до моей кровати. Получилось одиннадцать шагов. Считала просто из интереса, решив вычислить площадь квартиры таким странным способом.

Когда я почти полностью потеряла зрение, то вновь начала считать расстояние. От кровати до ванной – двадцать четыре, ведь шаги стали чуть меньше, осторожнее. От дверей дома до магазина – тысяча пятьдесят три. Иногда, когда мама вела меня чуть быстрее, шагов становилось меньше на три десятка.

Мне говорили, что я должна интуитивно понимать, какое расстояние нужно пройти. У меня пока не получалось, поэтому я считала всё, что только можно: сколько сделала шагов, сколько раз подняла и опустила ложку, пока ела суп, сколько минут провела в одиночестве. С момента, когда я потеряла зрение, мой маленький мир превратился в череду чисел.

Десять ступеней в подъезде, одиннадцать шагов до папиной машины, двадцать три минуты до большого супермаркета, куда мы ездили почти каждые выходные, чтобы закупиться на неделю вперёд. Два десятка яиц, три пакета молока, семь яблок – по одному на каждое утро, и другие продукты. На кассе мы всегда ждали, когда аппарат продавщицы пропищит на каждый штрих-код. В прошлую субботу я насчитала пятьдесят семь «пиков». Потом мы проходили сорок восемь шагов до машины и вновь добирались до дома за двадцать три минуты. Удивительно, что каждый раз мы укладывались в одно и то же время.

Привычка считать не давала сойти с ума. Врачи почти с детства твердили, что слепота неизбежна, что нужно к этому готовиться. Я кивала и была уверена, что они говорят не обо мне. Или обо мне, но заглядывают куда-то далеко в будущее, когда я стану седой старушкой у камина и зрение будет не так уж и необходимо.

Лет в тринадцать я заметила, что мой мир слишком быстро погружается в темноту. А затем в какой-то момент поняла, что больше не могу читать. Толщина очков увеличивалась, лица друзей и родителей становились всё более размытыми. Вместо мамы по дому ходило какое-то рыжее облачко, а папа и вовсе сливался с серыми обоями. Я попросила родителей одеваться ярче, чтобы я могла находить их даже в толпе.

Теперь мне это не требовалось: я никогда не оказывалась одна. Когда выходила на улицу, мама держала меня за руку. Папа тоже наверняка приглядывал.

— Аврора, ты готова?

Ах да, лучше всего я различала родителей по голосу. Вот сейчас, например, меня позвала мама. У неё голос громкий, высокий, даже если старается говорить спокойно. Наверное, она могла бы петь в опере, если бы её не тошнило от классической музыки.

— Милая, ты идёшь? – Теперь голос приблизился. Я могла точно сказать расстояние до источника звука: пять шагов. Ровно столько от моей кровати до дверей, в которых стояла мама.

— Конечно. Извини, я дочитываю книгу. Ещё семь минут.

Я сказала «дочитываю» из принципа. Теперь мне оставалось только слушать аудиокниги. Это тяжело: интонация читающего никогда не совпадала с моим внутренним голосом, мозг отказывался улавливать смысл. Вот и сейчас: последние полчаса я слушала «Евгения Онегина», но не поняла ни строчки. Опять отвлекалась.

Встала, положила руку на стену. Так удобнее идти. Наверное, от моих прикосновений в обоях однажды протрутся полосы, и по их толщине можно будет вычислить, куда я чаще всего ходила: от спальни до кухни часто, не меньше десятка раз за день; в ванную – поменьше, раза три. В спальню родителей я не заглядывала уже несколько недель. Даже не помнила, сколько шагов до их кровати, где в детстве я так любила прыгать с подушкой наперевес.