Книга Край заблудших, страница 29 – Ксения Левонесова

— Орф? – позвал Зима, причем, судя по интонации, не в первый раз.

— А?

— А ты видел ее?

— Кого?

— Ну… Там, на полях.

Неужели он знает про Диту? Нет, наверное, говорит про Хиду. Что, она у них тоже вроде легенды?

— Видел. А ты?

— Нет, – грустно сказал Зима и метко закинул монету в очередную лодку. – Она иногда появляется, я вижу после нее следы на полях. Огромные такие борозды. Один раз даже чешую нашел – тут такие штуки ценятся, я обменял на теплую шапку. Она крепкая, кузнецы из нее могут сделать нож, лучше, чем из стали. Наши подкармливают змеюку тушками животных, но нас, огородников, туда, конечно, никто не пускает.

— А правда, что у вас голые девушки танцуют?

Зима спешно отвернулся, но я все равно заметил его порозовевшие уши.

— Танцуют. Так лучше урожай.

— Ага, мне так и рассказывали.

Какой чудной мир. Женщине-змее Зима ничуть не удивился, а от упоминания танцующих девушек чуть не провалился под землю.

— Почему она тебя не съела? – опять нарушил молчание Зима.

— Ну… мы поговорили, и она меня отпустила.

— Я видел мужика, который в прошлый раз с ней пытался «поговорить». Вернее, то, что от мужика осталось. Жуткое зрелище, туловище с орущей башкой. Совсем с ума сошел, в поля потом боялся возвращаться, а уж о той встрече со змеей и говорить не хотел. Полгода в лекарне пролежал потом.

— И тебя это не удивляет?

Зима задумался. Он устал бросать монеты и сел рядом со мной, провожая взглядом проплывающие лодки. Люди в них выглядели безмятежно. В первый раз я думал, они похожи на обреченных, но нет. Безмятежные – ближе.

— Я вот думал, – заговорил Зима, – чтобы что-то удивляло, нужно, чтобы это что-то нарушало уже знакомый образ. Вот, допустим, нам в столовой каждый день бы давали хлеб, а однажды вместо него – зеленое яблоко. Удивился бы я? Да, ведь я знаю, что раньше никакими яблоками нас не кормили. Вот и с этой… змеей. Почему я должен удивляться, что она существует? Ведь всегда, с самых первых дней, как я здесь очутился, я о ней знал.

— Но ты все равно удивляешься? – спросил я.

— Да. И это меня так беспокоит, Орф! Значит, до этого я был где-то, где никаких женщин-змей не ползало!

Зима резко поднялся и стал бродить вдоль берега туда-сюда, сокрушаясь:

— В этом городе я так легко отличаю странное от нормального! Но почему я вообще считаю странным то, что здесь было всегда? Откуда могу знать, что нормально? Где мы были раньше? Все мы, ведь я вижу в других людях, что они тоже сомневаются, тоже об этом думают!

В этот момент Зима показался мне очень взрослым. Не внешне – вид у него все еще был как у подростка, – но что-то в его движениях и интонациях неуловимо поменялось, тело стало грузным, голос – отчаянным. Так говорят взрослые люди, которые в чем-то сильно разочаровались.

— Иногда… – Он наконец замер, смотря в лес за Летой. – Иногда я думаю, что мы все в ловушке. Этот город – ловушка, а граница – это что-то вроде проверки на храбрость. Тут всех так старательно убеждают, что за ней ничего нет. Но почему? Откуда это могут знать люди, которые никогда ее не переходили? Грузы ведь куда-то отправляются – значит, там что-то есть.

— Уж не думаешь ли ты…

— Нет, я слишком труслив, чтобы идти туда, – вздохнул Зима. – Но вот просто, в теории: может, люди не возвращаются оттуда не потому, что умерли, а потому, что там в сто, в тысячу раз лучше, чем здесь? Вдруг там настолько хорошо, что даже на секундочку не хочется уходить? Если бы так, я бы тоже не вернулся. Давай договоримся?