Книга Край заблудших, страница 38 – Ксения Левонесова

— Тропа.

— Верно, Тропа. Безжалостная. Но какая красивая! Смерила меня презрительным взглядом и пощелкала ножницами по воздуху. У меня внутри все оборвалось, сам не знаю почему. Нет, с этими лучше не связываться… Хотя они иногда сами появляются, посещают важные события как зрители. Вспомни, Орф, в какие моменты тебе приходят в голову эти слова? Что-то должно их объединять.

Если так задуматься… Когда Каин чуть не набросился на меня – я вспомнил какого-то там Портоса. А еще – когда увидел Диту. И когда Хида сжимала меня в кольцах хвоста.

— Может, в моменты опасности или волнения? – вслух предположил я. – Иногда и без этого, но в основном – так.

— В моменты опасности, говоришь? – Авель задумался. – Мы оказались в мире, где опасность на каждом шагу, стоит чуть сойти со знакомой дорожки. Я верю, тебе нужно вспомнить главное слово. Такое, что пробудит у всех столь сильные воспоминания, что они победят даже беспамятство Леты. Если получится – мы спасены! Каин больше не сможет нас удерживать, он потеряет свою власть, и тогда ее подхватим мы – те, кто еще желает свободы!

Ага. Очень интересно. Только я не нанимался всех спасать. Мне нужно найти Диту и уходить как можно скорее!

— Заказ принял. Ну, я пошел?

Авель рассеянно кивнул. Он уже думал о чем-то своем и едва меня замечал. Только бормотал под нос:

— Аба? Нет, не похоже… Мана? Нет… Что же за слово?! На языке вертится.

Я вышел на улицу и прикрыл за собой дверь. Осталось найти Диту. Прошел, завернул за угол. Ради интереса вернулся – но того контейнера, где прятался Авель, уже не было.

Как бы мне найти ее в лабиринте? Выбраться-то я смогу – вон даже город виднелся между контейнеров, нужно всего лишь пройти в его направлении.

Я шагнул вперед, нога за что-то зацепилась. Я взглянул вниз. К одному из мешков была привязана нить. Дита, умница, оставила мне путь! Я отвязал нить и пошел по следу, наматывая ее на небольшую веточку, которую подобрал тут же. Поворот направо, налево, дальше – вдоль длинного контейнера и вновь налево. В руках был уже большой клубок, когда я увидел знакомое белое платье и бросился навстречу.

— Дита!

Она оказалась у меня в руках, взволнованная, но счастливая.

— Я не могла уйти, не поговорив с тобой.

— Опять уйти? Я с тобой!

— Вдвоем нам не убежать.

— Нет, слушай. – Я нежно приложил палец к ее губам. – Меня втягивают в местные игры. Останусь тут еще дольше, и будет хуже. Два психа делят город. Один хочет свободы, другой – черт пойми чего. А я между молотом и наковальней. Дита, нужно бежать. Ты ведь знаешь ходы.

— Тебе они не подойдут, – сказала она и чуть отодвинулась, не выбираясь из моих объятий. – Как ты оказался здесь? Ты умер?

— Не уверен… – Я ненадолго отпустил Диту и коснулся своей головы – она внезапно разболелась, будто сопротивляясь памяти. – Помню, что ты исчезла. Нет, ты тоже не умерла… Как же болит голова.

— Орф, это очень важно. Ты покончил с собой? Если это так, ничего не получится!

— Нет, это вряд ли. Я совсем ничего не помню о себе из прошлого. Но точно знаю: я бы себя не убил. Жить не хотел, да. Но и умирать – ни за что, не по своей воле. Я помню… – Голова не просто болела, она раскалывалась, неохотно отдавая воспоминания. В глазах потемнело, и я присел, опершись спиной на холодную стену контейнера. Я не вспомнил, что случилось, зато вдруг очень ярко осознал свое отношение к жизни и смерти. Губы говорили, будто я ими уже не управлял: – Пока я не сдамся, я не умру. Если я умер – я отказался от мысли остаться в этом мире. Не нужно грустить по этому поводу. Я столько раз прокручивал в голове самые разные варианты своей смерти: от простой старости и дряхлости до потери всех конечностей и десятилетий мук. Я умру, только если сдамся. Даже если от моего тела останется один жалкий кусочек, а остальное разорвут враги, я буду жить…