Книга Точка просчета. Необременские музыканты, страница 82 – Ольга Болдырева, Ольга Ермакова

В дверь забарабанили.

— Покерные заговорщики, вы достали! ЖКХ разгромил игровую и опять залил спортзал… только на этот раз своими слезами. Джемма Рида Миттас! Куда ты его свитки дела?

Девушка торжествующе улыбнулась и проорала в ответ:

— Пусть в отсек «кей» зайдет, в уборную. Не фиг разбрасывать святые писания, где не надо!

Николай кивком одобрил педагогические инновации Джеммы.

— Я ему намекну направление, а вы меня в противожэкэхашное убежище пустите?

— Пожалуй, это самое убежище пора сменить, а так пустим, конечно, — заверил Максим: — Мы ж не изверги!

Внеплановая ночь азартных игр прошла успешно.

А Евгений всё-таки успел отправить отчет в последний момент.

* * *

Максим, не дождавшись отклика систем в пятый раз, со злости стукнул разводным ключом по металлическому боку Прыгуна. Чертова транспортная капсула отказывалась работать по всем мыслимым законам физики. Нейман, проверивший всю проводку, все блоки питания, все, что вообще можно было проверить, продолжал снова и снова запускать аварийные системы и тихо сатанел.

Изменив положение низкой каталки, заменяющей на время ремонтных работ инвалидное кресло, Максим снова полез под брюхо сломанной капсулы. Уцепившись за приваренный поручень, он рывком подтянул себя до клубка проводов, думая, что мог в первый раз пропустить какой-нибудь незаметный обрыв.

Благодаря Коле, который спустя месяц после знакомства предложил Нейману помощь с организацией диеты и тренировок, сейчас Максиму было гораздо проще ворочать неловкое тело с прицепом из бесполезных тонких ног, которые норовили зацепиться за любую мелочь.

Перебирая и просматривая по сантиметру провода, штатный техник и медик ГАЗ-3, думал, что за шесть лет работы станция дала ему гораздо больше, чем родная планета за всю жизнь (не считая образования, конечно). Впрочем, и его Максиму пришлось получать дистанционно, несмотря на вполне пригодную для инвалидов социальную среду и инфраструктуру.

Сейчас вдали от гиперзаботливых родственников, которые не всегда разрешали Максу даже самостоятельно одеваться, он наконец-то чувствовал себя нужным. К тому же появилась возможность поэкспериментировать над собственным организмом. Что отказывались делать ведущие галактические специалисты, Нейман спокойно и методично проделывал сам, сжав зубы и закрывшись в операционной. У него была уникальная патология — абсолютная непереносимость любых видов наркоза. Что-либо делать с таким пациентом отказывались и хирурги, и родители Максима.

Кстати, у Ориел была похожая проблема, просто в меньшем масштабе.

Перебрав все метры проводки и не найдя проблемы, Нейман обессилено откинулся на каталку. Когда Щукин и Жекахов отбуксировали с планеты выключившийся Прыгун, поломка показалась несерьезной. Можно даже сказать, стандартной. За годы работы на станции не проходило и месяца, чтобы кто-нибудь из наблюдателей не прибегал к Максиму с чем-то подобным.

Обшивку он уже успел подлатать, но, когда процессор после починки отказался запустить даже аварийный режим, Нейману пришлось заново вырезать кусок, чтобы добраться до поврежденной части. Он уже и двигатель, и компьютер несколько раз на винтики и платы разбирал и собирал заново. Ничего не менялось. Прыгун оставался бесполезным куском металлолома.