Книга Без души, страница 107 – Ольга Болдырева

Подчиняет меня.

И от этого только больнее.

Мастер наклоняется надо мной, вглядываясь в перекошенное болью и страхом лицо. Уголки его губ слегка опушены, лоб перечеркивает тонкая морщина недовольства, а брови смешно, по — детски нахмуренны.

— Это неинтересно, — вздыхает он.

Влажной тряпкой стирает с подбородка уже засохшую кровь — я очень сильно прикусил губу, а то бы зубы сломал, пытаясь сжать их еще сильнее.

— Нет, совсем не интересно, — повторяет мастер, печально кивая своим мыслям, — ты даже не закричал, Сергей. Не понимаю. Зачем сдерживаться? Ну, подумаешь, покажешь свою слабость — ты и так слаб, спаситель. Гордо терпишь, взглядом меня прожигаешь, словно ещё пытаешься сопротивляться. Глупо… ты не можешь быть сильнее меня. Не уступишь?

Качаю головой. Сам не знаю, почему — помню, в детстве на даче с велосипеда упаду, так что коленки в кровь, полдня потом реву, раздражая бабушку и Лёшу. А здесь терплю, через себя переступаю. Действительно, зачем? И так всего сломали, а это словно какой-то последний порог, словно, если сейчас не закричу — останется надежда всё исправить.

Эрик опять вздыхает.

— Вот упрямец.

Он дотрагивается своей ледяной рукой до меня. Рефлекторно дергаюсь, вжимаюсь спиной в матрас, будто бы надеюсь, что подо мной разверзнется Бездна, куда я рухну. Лучше уж так, чем снова чувствовать прикосновения мастера. Они обжигают. Под его пальцами разливается успокаивающее тепло, разбегающееся по венам спасительным обезболивающим. Внутри что-то тянет и трещит, словно повреждения, нанесенные Эриком, быстро и неправильно срастаются для следующего действия. Он может повторять это снова и снова, не зная усталости, надеясь вырвать у меня крик. Даже не хочу смотреть, как теперь выглядит мое тело. Как я вообще выгляжу. Наверное, если меня все-таки спасут, я больше не смогу смотреть в зеркала… слишком мерзко. После всего, что со мной сделали не факт, что я вообще что-либо смогу.

Лечение не приносит облегчения.

Мастер внимательно изучает свою работу. Добавляет обезболивающего импульса, проверяет, надежно ли закреплены ремни на руках и ногах. Опять любуется результатом и улыбается.

— Хорошо. Давай, попробуем еще? — синие глаза довольно щурятся, — может, хоть на этот раз ты не станешь молчать? Право, это начинает забавлять.

Снова подчиняющий импульс.

И опять, и опять…

Сколько же я смогу выдержать? Когда же друзья спасут меня?

Если спасут.

Сейчас:

Два тощих босоногих мальчика с удивлением смотрели на вышедших из леса людей. Или нелюдей? Старший брат тут же приметил знакомую фигуру лорда Далика и тихонько охнул, быстро поняв, кого ведут за собой проводники.

— Беги в деревню, а то закат скоро! — он слегка встряхнул младшего братца, который замерев, смотрел на тонкую фигуру, что была одета в такой непривычный для деревни цвет — белый.

Ребёнок косо взглянул на парня, нахмурил бровки, вспомнив, что действительно, закат уже близко, а взрослые его не похвалят, если гости задержатся на улице с уходом Белянки. Вздохнул, что брат останется тут с лордами, а ему опять бегать и всех звать, но ничего — вот он вырастет и будет Леку гонять, хотя сестричке сначала ходить придётся научиться, маленькая ещё. И, ещё раз кинув взгляд на приближающихся людей, мальчик со всех сил побежал к мелькающим впереди крышам деревенских домиков. Вон дымок выше прочих поднимается — дом старосты, там господа собрались им и надо сказать, что лорды вышли. Острые камешки на дороге больно кололи маленькие ступни, но к этому лесу по — другому приближаться нельзя. Только вот лордов сила пропустила, но у них и дела там серьёзные были. Им можно. А он про свои ботинки забыл, они в кустах и остались.