Книга Без души, страница 27 – Ольга Болдырева

Тот вечер врезался в память настолько четко, что я даже вспомнил, как меня кто-то окликнул на входе в парк — кажется, одноклассник, голос показался мне знакомым, но я так и не повернулся, поспешно свернув с аллеи, чтобы никто не увидел моих проводников.

Вспоминал, как вышел из портала и действительно поверил, что уже стою не на своей Земле. Не знаю, как объяснить то чувство. И теперь, и тогда. Просто стоишь и понимаешь, что всё вокруг тебя абсолютно чужое.

А потом поднял голову. И поверил ещё больше. На небе с красноватым отливом сияли два солнца. Одно обжигающее белое и большое — большое, а другое багровое, маленькое. Деревья с красными резными стволами, которые росли вокруг геометрически правильной круглой полянки. А какой там был воздух. Чистый, удивительно вкусный, бодрящий. Мои проводники даже не могли понять, почему я так всем восхищался, ведь для них это всё казалось обычным.

Леша покачал головой.

— Может быть, тебе стоит написать книгу? Я уверен, что она неплохо разойдётся.

— Книгу… — отвернулся. Ведь когда-то это было моей мечтой — написать книгу. Чтобы зайти в книжный и увидеть: человек покупает мое творение. Разве это не счастье? Не знаю…

Я теперь ничего не знаю. Да, и есть оно, счастье?

— Знаешь, — подумав, я всё-таки ответил, — может, и напишу. Но только после того, как закончу все дела. Да, непременно напишу книгу о том мире. Знаешь, Леш, ведь у него даже особенного название не было. У стран — да, у народов — обязательно. А весь мир они называли так же, как и мы — Земля. Зачем другое придумывать? Это как раз в книжках авторы любят сочинять длинные, ничего не значащие названия. Напишу хорошую приключенческую фэнтези. И чтоб обязательно с хорошим концом.

— С хорошим концом? — эхом откликнулся брат, а потом удивленно вскрикнул: — А у вас, что ли, плохой конец получился?! — понимающе оскалился он, — ага, и ты умудрился сделать так, чтобы пережить это заново и всё исправить? Но что-то не так пошло — отсюда и эти пятнадцать лет.

Всегда поражался умению брата делать потрясающе точные выводы. Но стоило мне так подумать, как брат сказал совсем другое.

— И что у вас там случилось? Этот, как его, тёмный мастер, вас убил? Угадал? И ты решил вернуться и спасти друзей?

— Нет. Моя сказка закончилась иначе, — может не надо ему рассказывать — это только моя боль. Зачем ему переставать верить в добрые сказки? Хотя раз уж сказал «а», придётся договаривать до «я».

— Как выяснилось, Эрик оказался меньшим из всех зол, — увидев непонимающий взгляд брата, я пояснил: — Тёмного мастера звали Эрик. Мой ровесник, умный, обладающий неимоверной силой. Реформатор, который, в отличие от тогдашнего меня, видел весь мир насквозь. Видел грязь и мерзость, которую от меня тщательно скрывали за слащавыми улыбками.

Я продолжил свою исповедь. Рассказывал всё самого начала. Как меня учили сражаться и пользоваться магией, хотя в ней я был полным нулём. Признаться, у меня дара как такого и не было. Мои новые друзья от того, что попросил не обращаться ко мне полным именем, а они плохо выговаривали букву «ж», придумали другую вариацию — Серег. Мне тогда это очень понравилось, видимо, всё-таки сильно перечитал книжек. Я рассказывал, как со своей командой преодолел половину того мира. Как первый раз убил разбойника, который напал на Ирэн. Как долго из-за этого переживал. Как принёс присягу новому миру, и сам король Адриан посвятил меня в рыцари. Как познакомился со старшим народом. Как прислужники мастера напали на светлый дворец. Как мне не хватило доли мгновения, чтобы спасти князя Шарисса, к тому времени ставшего мне лучшим другом и наставником… Как в плену я встретился с мастером. Рассказывал про наши долгие споры и странные разговоры, пока я сидел в его подземельях и во время пыток. Вспомнил его ясные синие глаза ребёнка без плёнки безумия или жестокости. Как потом меня предали лучшие друзья, прямо на балу, посвященному великому освобождению. Как меня изгнали, а в одиночку и без антидота я не мог вернуться домой. Как со мной осталась только моя милая Ирэн.