Книга Без души, страница 85 – Ольга Болдырева

Леша уже давно голодным волком бродил вокруг компьютера, бормоча, что не дело это — добру пропадать, точнее, лежать в папке. Так что я передал свою прошлую жизнь в руки родного человека и разрешил делать с ней всё что угодно. Алеша несколько дней явно сомневался в том, правильно ли он собирается поступить. Потом, уточнив, что всё равно я скоро уйду в другой мир и не буду наблюдать за его делами, организовал бурную деятельность.

Так пролетела осень.

В воздухе танцевали вальс огромные пушистые снежинки. И всё, от тёмных крыш и нахохлившихся прохожих до веток деревьев, покрываясь снегом, становилось похожим на декорации к сказке. Мороз давно разрисовал узором из искрящихся ломких линий окна домов. И фигуры людей, которые готовились к празднику, причудливо расплываясь за стёклами, а яркие огни с ёлок, казалось, могли заполнить цветным светом всю улицу. В комнате было тепло и уютно, тихо потрескивал совсем не дымящий камин, который я создал с приходом первых холодов. Я настолько привык к завораживающему танцу пламени, у которого мы с Ирэн коротали деревенские вечера, что только ждал повода изменить обстановку своего жилища. Леша был в восторге — говорил, что у камина ему проще готовиться к зачётам и экзаменам. Знания словно сами по себе отпечатывались в памяти. Родители же новой детали комнаты просто не видели.

По разлапистым обоям прыгали причудливые тени от языков пламени. Хотелось укутаться по самый нос в пуховое одеяло и всю ночь смотреть на причудливый танец пламени, так непохожий, и в тоже время чем — то напоминающий неспешную круговерть снежинок, в которой мне все слышались тихие слова:

За окном продолжался снегопад. В лучах фонарей вспыхивали яркими искрами пушистые комочки снега. Можно сравнить с людскими судьбами. Мы также торжественно спускаемся с небес только для того, чтобы растаять в грязи. Кто-то — самый удачливый — падает не на землю, а на крыши домов и одежду прохожих, продлевая себе жизнь на несколько слепящих мгновений, а кто-то тает ещё в полёте, не тронутый грязью или чьей-то рукой. Миллиарды белоснежных душ. Где-то в этой круговерти танцует и моя душа, верившая в добро, до последнего мгновения ждущая чуда, вырвавшаяся из плена Бездны, чтобы чистой искрой рвануть к стальному небу в дождь, который оплакивал мою жизнь. Помню, что некогда сам мечтал стать дождём, или ветром. Чтобы без магических импульсов посмотреть на эту землю с высоты птичьего полёта. Чтобы научиться прощать, стирая грязь и ненависть. Стать беззаботным. Красивая мечта, достойная романтика. Достойная стать песней, такой же грустной, как и падающий в грязь снег. С тихими гитарными переборами и напевной мелодией. И не простыми рифмами с четким ритмом, а смыслом, где слова льются сами, и также быстро забываются.

Вдоволь насладившись дурманящей картиной ночи и плотнее закутавшись в одеяло, я снова погрузился в сон. Пустота молчала.

Тихо и незаметно наступила весна, время мчалось на ветреных конях, обгоняя само себя. Я смог выдержать этот год. Просуществовать ровно столько, чтобы обрести хоть смысл существования — подобие жизни. Слово месть так пошло и некрасиво. На вкус просто отвратительно, и сразу представляется темный переулок и удар в спину дешевым перочинным ножиком. Нет. Это не для меня. Но вот слово отмщение куда приятнее.