Книга Принцип отражения, страница 121 – Ольга Болдырева

— Воронцов экспериментировал на их матерях. Татьяна Сергеевна была одной из подопытных. И, по сути, Игорь был бы именно таким, если бы родился в одно и то же время с Дэрилом. Человеческие женщины подвергались долгому влиянию Нереальности и мервей... и другим еще менее приятным процедурам. Во всех детей Александр помещал осколки чужих данумов и смотрел, как они приживутся. Через некоторое время стало понятно, что ни мервей, ни Грани они не ощущают, а у большей части неквамов вообще не восполняется резерв. И что еще хуже, как только они до капли расходуют свою силу - умирают. Виктор когда-то сам был нерилом, но проблема с данумом у него такая же. Именно поэтому Воронцов окрестил их как «бесполезных» и отправил в утиль. Но некоторым, как мы увидели, удалось выжить и даже продержаться столько веков.

— Получается, в Ионове они видят возможность изменить такую несправедливость?

— Получается.

— И в них есть что-то от мервей?

Саломея и Война переглянулись.

Говорят, клин клином выбивают.

Рыцари, недобро прищурившись, уставились на Синицыну.

— Предлагаешь, проткнуть ее твоим или моим данумом и посмотреть, что получится? - кровожадно оскалился рыжий.

Олеся прикинула расстояние до двери и поняла, что бежать не имеет смысла.

— Обойдемся без радикальных мер.

От предложения Войны Саломея отказалась с некоторым сожалением. По непонятным причинам Синицына вызывала у нее странное царапающее ощущение внутри облика в том месте, где обычно располагалась неприятно тянущая пустота. Особенно, при мысли, насколько эта особь важна для Владыки.

— Подумай об Игоре и о Дэриле. Что ты чувствуешь?

Олеся послушно зажмурилась, восстанавливая в памяти сначала образ хмурящегося Ионова, а затем тонкого высокого юноши. И почему его Война уродом называет? Вполне симпатичный... И хороший! Почему? Непонятно. Но, что хороший - точно. А Игорь язвит вечно, критикует, втянул ее непонятно во что. Еще и сессию сдает лучше!

— Ионов последнее время совсем невыносим. Дэрил... мой друг. Он дорог мне? - неуверенно пробормотала Синицына, пытаясь разобраться в том сумбуре, который начался у нее в душе.

— Хорошо, - шепот Саломеи раздался совсем близко, будто бы она приблизилась на расстояние пары сантиметров. - Сосредоточься на этой мысли. Не упускай ее. Думай, как Дэрил тебе дорог, а Игорь противен. И не отвлекайся.

Раздался приглушенный удар и тихое ругательство Войны. Олеся зажмурилась еще сильнее, старательно удерживая в мыслях улыбающееся лицо Дэрила и саркастичную ухмылку Ионова.

А в следующий момент ее насквозь пробила волна чужого данума. Синицына даже вскрикнуть не успела. Казалось, всю свою силу третья из Рыцарей превратила в тонкую иглу и направила ее в Олесю. Это было больно. Гораздо больнее, чем быстрый удар Дэрила. Мощь морты захлестнула ее, сковывая тело, проникая в душу и утягивая в черную пустоту.

Все прекратилось также резко, как и началось.

Девушка с трудом выдохнула, смахнула со лба липкие капли пота и открыла глаза. Война по-прежнему сидел за столом, придерживая за плечи облик Саломеи. Сама Мея спокойно стояла напротив Синицыной. Если бы в этот момент на кухне оказался кто-то знакомый с Чумой, он бы сравнил пытливый взгляд Рыцаря с маниакальным интересом в глазах этой эксцентричной морты.