Книга Слуга, страница 165 – Ольга Болдырева

— Что-то не так, фрау Горст? – Мне чудом хватило выдержки посмотреть равнодушно, будто ее поведение было ничуть не подозрительным. – Мы, кажется, с вами не представлены друг другу. Лазарь Рихтер, судья на службе святейшего престола. Возможно, вы слышали обо мне от супруга.

Он наверняка такого наговорил, что странно, как ее новый удар не хватил.

Фреджа Горст была красива, но какой-то неживой, кукольной красотой. Глуповатое лицо сердечком обрамляли темные, туго завитые кудри, выбивающиеся из-под меховой шапки. Светлая, почти фарфоровая кожа на контрасте с цветом волос только подчеркивала глубокую синеву больших глаз. Женщина была тонка и изящна даже в громоздкой дорогой шубе, но не вызывала и толики интереса. Если бы встал выбор между Фреджей Горст и потаскухой, я бы, не задумываясь, выбрал потаскуху.

— Да, герр судья, о знакомстве я слышала! И видела последствия! – громко и зло согласилась фрау Горст, вцепившись в фон Латгард так, словно только она могла защитить бедняжку от страшной напасти. Высокий и звенящий от недавних слез голос сорвался красиво и в нужном месте. – Оно ведь состоялось здесь? И кажется, с отцом Реджинмандом вы, Рихтер, также не нашли общего языка. На вечерней службе он жаловался на плечо. Хильда, дорогая моя, это я…

Фон Латгард обернулась и наградила меня тяжелым взглядом. Маркус тоже смотрел задумчиво. По толпе за калиткой волной прокатился шепот. Он нарастал и нарастал, точно порывы ветра в штормовой день, но все-таки в крик не переходил. Один только Артизар смотрел на фрау Горст с брезгливым удивлением.

— Пройдемте внутрь. Здесь не место и не время обсуждать, кто, как и с кем знакомился, – сказала фон Латгард и добавила полицейским: – Отправьте людей по домам. Слышите? Расходитесь. Все, что будет необходимо, мы сообщим позднее. Фрау Горст, вас отвести в тепло или выделить провожатых, если не желаете ждать супруга?

Фрау Горст встряхнула тонкими кистями и под звон золотых браслетов с явным усилием расправила плечи, посмотрев на меня уже без страха и паники, а горделиво задрав тонкий нос, как и полагается аристократке.

— Нет, Хильда. Приношу извинения за эмоции… Это было совершенно неуместно. Я пойду с вами и дам необходимые пояснения. – Она опустила взгляд на ладони, увидела следы крови, вздрогнула и поспешно спрятала подрагивающие от холода и нервов пальцы в широких рукавах шубы.

Фон Латгард ограничилась кивком и первой вошла в кирху. То, что ничего хорошего мы внутри не найдем, было очевидно. Но даже я опешил, увидев распятого на алтаре святого отца.

Обнаженное тело повисло на прибитых к дереву и вывернутых из суставов руках. Лоб был иссечен мелкими ранами, глаза – вырезаны. Грудная клетка вскрыта, среди обломков ребер было видно, что отцу Реджинманду вырвали сердце. Крови на пол натекло столько, что в теле, кажется, не осталось ни капли. В стороне от алтаря ровными линиями был изображен сигил.

Выругался Маркус. Артизар, испуганно отвернувшись, задышал рвано и глубоко, борясь с дурнотой. Фон Латгард осталась спокойна. Только смертельная бледность и заострившиеся черты лица выдавали, какие внутри нее бушуют эмоции. Селма приглушенно вскрикнула и, оглянувшись на меня, отошла к фрау Горст. Осторожно дотронувшись до плеча, она что-то шепнула ей, когда женщина склонила голову.