Книга Слуга, страница 186 – Ольга Болдырева

Кажется, Артизару очень хотелось в ответ ляпнуть что-то в духе: «А у тебя жена – ведьма!», но он держался.

— Вот банальный пример: гнев – смертный грех? – продолжил Самуил, не отвлекаясь от спиц.

Со стороны было непонятно, что же он вяжет, на свитер для Бель не похоже. Может, это пока рукав? Рядов из темно-синей и голубой пряжи набралось уже прилично.

— Конечно!

— Тогда как ты объяснишь выражение «гнев Йехи»?

— Ну-у, это легко! Когда гневается человек, его душа искажается и меняется. А Господь неизменен. И он всегда действует справедливо, и гнев его праведен…

— Говоришь как по учебнику, – перебил Самуил. – А своими словами можешь?

Артизару будто только и хотелось, чтобы кто-то завел с ним богословскую беседу, проверяя крепость веры и знание канонов. Он так легко повелся на удочку Самуила, что мне даже лезть в разговор с медяками своего мнения не захотелось.

— Дядя Лазарь. – Пока я наблюдал за набирающей обороты дискуссией, не заметил, как Бель закончила играть и подергала меня за свитер. – Спать хочу. Почитаешь сказку?

— Я?!

— А папа пусть вяжет. Пожа-алуйста!

Не то чтобы я запаниковал, но посмотрел на Самуила в надежде, что ему идея не понравится.

— Бель тебя не съест, – вместо этого улыбнулся он. – Давай, солнышко, чисти зубы и переодевайся. Лазарь, почитай ребенку сказку и не лишай меня удовольствия пообщаться с умным человеком! Артизар, в отличие от тебя, «Гезец Готт» пользовался по назначению.

— Ладно. – Я проглотил намек на свое невежество, снова поднял Бель на руки и пригрозил: – Но о моем удовольствии мы потом тоже поговорим.

— Иди уже.

Пока Бель умывалась в ванной, а затем меняла платье на рубашку и расчесывала золотые кудри, я осмотрелся в небольшой, но уютной детской и расстелил постель. Над ней так, чтобы ребенок мог дотянуться, была прибита полка, заставленная книжками. Я прошелся пальцами по шершавым, рассохшимся от времени корешкам.

Первой на кровать запрыгнула Фильга. Помяла подушку, а потом свернулась клубком у стены, наблюдая за мной внимательным желтым взглядом. За небольшим окном, на котором тускло горел ночник-звезда, валил снег. От порывов ветра тихо поскрипывала старая деревянная рама. Я поправил тяжелые шторы, перевесил платье со спинки стула в шкаф – одежды в нем нашлось не то чтобы много, – закрыл альбом для рисования на столе. С одной стороны, изображенная на листе красными карандашами пентаграмма должна была меня насторожить. С другой… А что еще взять с маленькой ведьмочки? Мы при ней какую только чертовщину не обсуждаем, вот и нахваталась. Подождав, пока Бель заберется в кровать, я подоткнул одеяло и присел в ногах.

— Какую хочешь сказку? – Я потянулся к полке.

— Расскажи что-нибудь новое, свое. Эти я наизусть знаю. Ты встречал принцесс?

— Пару раз. Они были ужасно вредными, капризными и скучными. Но я знал одного принца… Хочешь послушать, как мы с ним еще во время последнего магического восстания попали в плен к мятежникам? Те собирались торговаться за жизнь наследника. А принц тогда, кстати, был не так уж старше тебя. Лет на пять-семь.

— Колдуны в твоем рассказе плохие? – нахмурилась Бель.

Я подумал.

— Нет, не плохие. Правда, хорошими их тоже сложно назвать. Они просто сражались за тот мир, в котором хотели жить.