Книга Слуга, страница 198 – Ольга Болдырева

Я закатил глаза.

— Вот и не задавайте, раз много, – буркнул и с неохотой сознался: – Я действительно не то чтобы разбираюсь. Микаэла и Йозеф мне объяснили, конечно, но я все прослушал. Живу и живу. Какая разница, как именно?

— И за все время тебе не стало интересно?! – так удивился Артизар, что даже забыл убрать лук с очередного куска мяса. – За сорок два года?

Я пожал плечами.

— У меня много пороков. Любопытство не главный из них. И хватит уже обо мне! Как Самуил? Артизар сказал, что Бель плохо, а миттенцы отреагировали на ее силу неадекватно.

— Слабо сказано. – Фон Латгард послушно переключилась на другую тему. – Его лавку едва не сожгли. Я говорила с людьми и пыталась объяснить, что Бель не имеет к вызову демона и смертям никакого отношения. Вы ведь проверили и ее, и Самуила. Но упоминание судьи Рихтера только убедило всех, что с Фалбертами что-то нечисто. Самуил мне рассказал о письмах, и о Ребекке, и об этом… Как называется та тварь?

— Нахцерер, – подсказал я, думая, что говорить с людьми бесполезно – нужно сразу ломать кости. Так и доходит быстрее, и запоминается лучше.

— Бель до сих пор не пришла в себя. Я зашла к ним после похорон: Самуил боится выходить из дома, да и не уверен, что ему продадут нужные лекарства…

Я подорвался с места и стал натягивать сапоги.

— Рихтер! – возмутилась фон Латгард. – Вас шатает от сквозняка! Упадете по дороге в город – никому не поможете. Хотя бы немного отлежитесь.

— Упаду – значит, дальше поползу, – упрямо заявил я.

Артизар, воспользовавшись моментом, тут же отставил на кровать тарелку и поспешил за мной. А заодно сцапал и сунул за щеку мармелад.

Пальто пребывало в совершенно непотребном состоянии. Но других вариантов не имелось, куртка Артизара была мне как мышиная нора – волкодаву. Я замотался в новый шарф, подумал, как же он мягок и хорош, и остановился у двери, дожидаясь, пока мальчишка зашнурует ботинки и натянет шапку.

— Артизар… Надеюсь на тебя, – вздохнула фон Латгард и, прикрыв лицо ладонью, зевнула. – Компанию вам не составлю – умираю от усталости.

— Делайте это в своих покоях, – издевательски попросил я, – чтобы горожане не свалили вину на меня.

Фон Латгард поджала губы и первой покинула комнату.

Заметало. Среди густых снежных сумерек освещенные улицы Миттена прорисовывались оранжево-желтыми линиями и обрывались у черного провала озера, словно у края мира. Из общежития доносился горестный младенческий плач, впереди свистел ветер, гоня к воротам поземку.

Порванное пальто от холода не спасало вообще. Я ежился и матерился, но упрямо шел в Миттен. Аптеки в глухой ночной час, конечно, были закрыты, но я хотя бы узнаю, что нужно Бель, и сразу же с рассветом отправлюсь за этим. Уж перед судьей Рихтером никто не осмелится захлопнуть дверь.

Позади семенил Артизар. Наши скрипящие шаги разносились вокруг, нарушая оглушительную тишину.

Я злился. Без особых причин и как-то тоскливо. Виной были слова фон Латгард – вопросов у нее много! Не сходится, понимаете ли! Да что она вообще может знать о моем даре?! Раз уж у главы апостольского архива не нашлось ответов, чего требовать их от меня?