Книга Слуга, страница 65 – Ольга Болдырева

Холл наконец освободился, и мы прошли к выходу, разминувшись с несколькими задержавшимися геррами.

— Вы, безусловно, правы, Рихтер, – тихо согласилась фон Латгард, и за мнимым согласием развернулся длинный список возражений. – Но я все же предостерегу вас от общения с герром Фалбертом. Ищите друзей в трактире. В борделе. Хоть в гарнизоне, так уж и быть. Если среди моих людей найдутся идиоты, это послужит для них хорошим уроком. Но к Самуилу не приближайтесь. Он едва выкарабкался. Едва нашел силы… Неважно. Вас это в любом случае не касается. Ваш паскудный характер убьет его. И тогда, клянусь, вы пожалеете о своем даре воскресать.

Угрозы в исполнении фон Латгард звучали восхитительно. Она глубоко прятала свою ненависть и ее причины, удерживаясь на грани безупречных вежливости и строгости. Но стоило создать видимость опасности для, казалось бы, чужого ей человека – отбросила все условности и перешла в нападение.

Я же промолчал, продолжая улыбаться той самой улыбкой.

Фон Латгард, подняв взгляд к прояснившемуся небу, ждала ответа почти минуту. Затем потянулась к внутреннему карману пальто, одернула себя, чертыхнулась.

— Конечно же, вы меня не послушаете.

— Почему же, фрайфрау? – я лицемерно удивился. – Я внимательно слушаю. Но причины, почему бы мне следовало отнестись к вашим словам серьезно, пока не прозвучало.

Несколько крайних палаток ярмарки уже открылись. Потянуло горячим вином со специями и марципановой сладостью свежего штоллена. Зашкворчала на больших вертелах свинина, обмазанная душистыми приправами. Миттенцы пока проходили мимо – еще не все дневные дела были завершены, чтобы предаться отдыху.

Артизар повел носом и украдкой сглотнул. Неужели проголодался?

— Хочешь что-нибудь? – спросил я, думая, что и сам бы не отказался от стакана горячительного, главное – помнить о мере.

Артизар упрямо мотнул головой.

— А я возьму. – Я повернулся к фон Латгард. – Во-первых, фрайфрау, даже осуществи вы свою угрозу – вряд ли придумали бы что-то настолько страшное, чего со мной не делали бы до этого. Вы, уж примите странный комплимент, не похожи на садистку. Значит, и фантазия у вас бедная.

Я взял себе глинтвейна, щенку – чая с имбирем и кусок штоллена. Заметив, что фон Латгард хочет меня перебить, не дав договорить «а во-вторых», усмехнулся:

— Нет, я сказал это не затем, чтобы выдавить жалость, фрайфрау. Ах, бедный-несчастный судья Рихтер! Только подумать, насколько извращенным становится ум человека, когда к нему попадает пленник, которого невозможно убить… Тьфу! Тошно. Меня давно сложно удивить, а новые попытки лишь забавляют. Так, держи. Ешь медленно, если станет дурно – сразу говори.

Когда я протянул ему угощение, Артизар зыркнул исподлобья, на мгновение замешкался, но все-таки взял. Жевал, правда, неохотно, но, как в столовой, не кривился.

— Жалеть? Вас, Рихтер? – наигранно удивилась фон Латгард. – Не надейтесь. И договаривайте уже.

Вдруг я понял, что она и не собиралась сочувствовать. Возможно, даже придумала отличную шпильку… И это я попал впросак, понадеявшись на обычную реакцию, которую вызывало мое откровение.

— Во-вторых, фрайфрау, я собирался обидеться. Да, я приставучий и паскудный смутьян. Развратник, грешник, хам… Что там по списку? Ну, додумаете сами. Виноват. Чем дольше живу, тем меньше ценю жизнь, в том числе свою. Но хоть и некоторые недоброжелатели айнс-приора Хергена любят демонизировать и мой дар, и меня, я вовсе не чудовище.