Книга Дело чести, страница 154 – Максим Шторм

Элен никогда бы не подумала, что врач-психиатр, пусть он хоть трижды директор Мерсифэйт, будет разъезжать на этаком лязгающем громоздком увальне. Это же просто паротанк, а не паромобиль! Неужели глава самой известной на всю округу лечебницы для душевнобольных так опасается за свою безопасность? Или же это просто своеобразный бзик доктора? Одна из бесчисленных причуд богатых и влиятельных людей, к коим Аткинс, несомненно, относился? Как говорится, с кем поведёшься… Или же у него элементарная мания величия и любовь ко всему большому?

Подозрения девушки усилились ещё больше, когда боковая дверца парового чудовища отворилась, и на землю опустился широкий трап, по которому бок о бок могли пройти трое людей. Ну просто вылитый пароход, причаливающий к берегу, подумала Элен, с жадным любопытством ожидая появления доктора. Гусеницы экипажа были высотой почти в рост человека, поэтому трап был весьма кстати. Элен никогда не видела знаменитого доктора, но в её представлении он явно не был вертлявым шустриком, способным спуститься вниз по специальным ступенькам-скобам, приделанными сразу под дверью.

Однако вопреки ожиданиям Элен первым из чрева паромашины появился вовсе не Абрахам Аткинс. Первыми по трапу сошли два престранной наружности человека. Свита Аткинса. Элен, понимая, что поступает неприлично, во все глаза уставилась на них. Ей бы самой не понравилось, если бы на неё так откровенно пялились, но ничего с собой поделать не могла. Уж больно чудно выглядели сопровождающие доктора люди. Высокие, похожие друг на друга как братья близнецы, крепкие детины с невыразительными пустыми глазами, бычьими шеями и масками, закрывающими пол лица. Элен не сразу догадалась, что маски на самом деле респираторы, соединённые гофрированными шлангами с закинутыми за спины обоих молодчиков баллонными ранцами. Зачем этим людям респираторы? Неужели внутри гусеничного экипажа совершенно нечем дышать? Да, ну, глупости какие-то! Хм, респираторы. Очень странно… Особенно в сочетании с одеждой спустившихся по трапу на землю двух здоровяков. Длинные, достигающие пят, наглухо застёгнутые чёрные кожаные плащи, перчатки, перекрещивающие торс ранцевые ремни. Свита доктора Аткинса выглядела внушительно и пугающе одновременно.

Элен растерялась ещё больше, когда поняла, что увиденное взволновало одну её. Ни Гиллроев, ни дворецкого устрашающий вид сопящих через фильтры молодчиков нисколько не удивил. Джеймс с постным выражением на физиономии с треском растягивал губы в улыбке, Катрин пожирала льдисто-голубыми глазами темнеющее чрево паромашины, обращая на застывших по обе стороны от трапа детин внимания не больше, чем на опадающие с деревьев пожелтевшие листья. Даже Сью с Томом о чём-то шушукались меж собой, больше посматривая на свою изумлённую няню, чем на диковинный транспорт доктора Аткинса. Что уж там говорить о Шатнере с пуленепробиваемым каменным лицом или о пускающем слюни Стефане, мечтательно уставившимся в темнеющее, полное пурпурных красок вечернее небо?

Матерь божья, дай сил выдержать сегодняшний ужин, взмолилась Элен. Что-то подсказывало девушке, что в скором времени ей предстоит пережить несколько не самых приятных часов в жизни. Она зябко поёжилась. И виной тому был не один только холод. Девушку грыз настойчивый зверёк нехорошего предчувствия. Почему-то ей захотелось бросить всё и всех и убежать, куда глаза глядят. Элен поймала себя на мысли, что ей ну очень, ну просто невмоготу как, но не хочется видеть, а тем более знакомиться с доктором Абрахамом Аткинсом, директором знаменитой психиатрической лечебницы Мерсифэйт. Она ещё не видела его, а уже боялась до чёртиков.