Книга Иллюзия закона, страница 274 – Максим Шторм

Элен, прислушиваясь к ночным отдалённым звукам, отрицательно покачала головой.

— Нельзя, Джек. Нам нужно убираться отсюда. Как вариант остаётся только отправиться домой к твоим друзьям. Ты успеешь как раз к рассвету и всё расскажешь. А я… А я тем временем соображу, что делать дальше.

— У тебя совсем крыша поехала, красотка! – возмутился Джек. – Что опять ты начинаешь городить? Как это ты сообразишь, что тебе дальше делать? Мы вместе, все вместе решим, как тебе быть дальше. А потом примемся за поиски Генриетты. Я более чем уверен, что ни Джейсон, ни Гордон не откажутся помочь тебе. Пойдём.

Джек схватил девушку за остывшую ладошку и потянул за собой, уводя от места последнего пристанища разрушенной паромашины. Как оказалось, Спунер, развернувшись, подъехал как можно ближе к источнику света, и идти им пришлось не так уж и много. Мальчишка сильно рисковал в темноте совершать подобные виражи. Но в тот момент он был готов на что угодно. Они забрались в машину, захлопнули двери. И только когда Джек запустил силовую установку и паромобиль, оживая, приглушенно запыхтел, Элен наконец произнесла:

— Джек, я же совсем не знаю твоих друзей. Я им никто. Мне бы домой…

— Пока не разберёмся кой с какими делами, о доме можешь забыть, – безжалостно сказал Спунер, трогая машину с места. Спарки неторопливо покатил по дороге, чуть подрагивая, когда колёса попадали в выбоины. – Я знаю, о чём говорю. Ты вляпалась в большое дерьмо, подруга. И отмываться придётся долго. Домой ты сможешь вернуться, когда Джейсон разрешит. Но не раньше.

— Ты так ему веришь? – смиренно спросила Элен, глядя на свои обнажённые бёдра и пытаясь стыдливо натянуть на них подол укороченной рубахи.

— Ты просто его не знаешь, – ухмыльнулся Спунер.

Доктор Абрахам Аткинс придирчиво осмотрел дужку очков. Поскрёб тонкий металл ногтем. Достал из кармана сюртука платочек и аккуратно протёр стёклышки. В повседневной жизни он предпочитал пенсне. Однако для важной работы всегда использовал очки. Что поделать, он не молодеет с каждым годом, а работа с мелкими деталями и тысячи прочитанных при плохом освещении страниц всё же давали о себе знать. Водрузив очки на нос, он подошёл к окну.

Огромное, примерно два на три ярда, стекло снаружи было расчерчено витыми узорчатыми прутьями кованой решётки. Но вся эта железная паутина не мешала приникать в комнату в погожий день яркому солнечному свету. В остальные же дни, когда ему приходилось тут работать, всегда выручали новейшие электрические светильники. Из окна открывался неплохой вид на внутренний двор больницы. Сейчас был полдень, после промозглой сырой ночи денёк выдался не по-осеннему тёплым. Сквозь плотные облака периодически выгадывало солнце. Лёгкий, бодрящий ветерок гонял по двору опавшие листья.

Аткинс смотрел, как под бдительным надзором больничного персонала по внутреннему двору прогуливаются с пару дюжин пациентов. Из наиболее спокойных и особо привилегированных. Те, кому можно было покидать пределы толстых больничных стен. Одетые в однотипные робы мужчины и женщины непринуждённо бродили среди подстриженных лужаек и подрезанных в форме разных диковинных фигур кустарников. Некоторые, безумно хохоча, гонялись друг за дружкой, некоторые изображали видимость занятных деловых бесед, хотя Аткинс догадывался, что максимум, о чём они могут говорить, это о том, какая ужасная была каша на завтрак и кто у кого стащил из игровой комнаты больше кубиков. Те, кто действительно мог сказать что-либо серьёзное, стояли особняком. Но в любом случае со всех этих людей не спускали глаз.