Книга Власть закона, страница 36 – Максим Шторм, Андрей Северский

Скрытый пенсне болотистого цвета глаз дворецкого прищурился, когда он посмотрел на пускающего слюни Стефана.

— И приглядывайте за молодым господином. Миссис Гиллрой скоро вернётся и отдаст вам соответствующие распоряжения насчёт мистера Стефана.

— Да-да, я всё поняла, сэр, — торопливо сказала Элен и тут же у неё неосознанно вырвалось: — Соответствующие распоряжения?

— Вы не ослышались, мисс Харт, — в голосе старика сквозила стужа. Да они все в этом доме какие-то ледяные и бесчувственные, в сердцах подумал Элен. Все, кроме самых младших. — Мадам Катрин лично вас проинструктирует. Могу лишь намекнуть, что вам предстоит позаботиться о внешности мистера Стефана. Его следует привести в надлежащий вид.

Элен немедленно покраснела, как перезрелый помидор, стоило ей представить, как она приводит давно не мытого юношу «в надлежащий вид».

— Не смею вас больше отвлекать, — с недвусмысленным намёком сказал дворецкий и, крутанувшись на пятках, на негнущихся ногах вышел из кухни.

Элен и Стефан молча переглянулись. Молодой Гиллрой с отсутствующим выражением устремлённых в никуда глаз, Элен с пылающими свекольными кругами на щеках. Когда девушка хотела предложить хозяйке дома вымыть Стефану голову, она и близко не имела в виду вымыть его целиком, да ещё и самой заняться этой весьма нескромной процедурой!

— Кажется, мне суждено-таки увидеть тебя голым, дружок, — Элен едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху. — Что ж, по крайней мере, будем квиты.

— Голым! — торжественно провозгласил Стефан.

Званый вечер был назначен на шесть часов. Место для ужина было отведено в гостиной, буквально кричащей своим роскошным убранством о немалом достатке хозяев. Накрытый стол ломился от всевозможных кушаний, к приготовлению которых Элен приложила немало усилий. Она даже удостоилась сдержанной похвалы Катрин. К слову, сама миссис Гиллрой произвела на кухонном поприще неизгладимое впечатление на Элен. При всём своём высокомерии и снобизме готовила она отменно. Теперь девушка понимала, почему семья Гиллроев предпочитает обходиться без кухарки. Ради особо торжественных случаев Катрин была способна заткнуть за пояс шеф-повара любого из престижных столичных ресторанов. В остальном же с работой кухаря неплохо справлялся Шатнер.

Гостиная была ярко освещена огромной электрической люстрой, стол сверкал от изобилия хрусталя и фарфора, к высокому потолку взмывали чудесные ароматные запахи. В обязанности Элен входило накладывать на подносы и тарелки очередные перемены блюд и подносить к столу, где уже бразды командования парадом принимал на себя дворецкий. В остальном же девушке полагалось быть тихой и незаметной как мышка. Ни одного лишнего слова, ни случайного замечания, ни прямого взгляда. Катрин в двух словах объяснила, что доктор Аткинс из породы закоренелых консерваторов, в чьём представлении прислуга являлась чем-то средним, промежуточным звеном между бессловесными животными и водителями экипажей. В принципе такая позиция более чем устраивала Элен, у которой не было ни малейшего желания присутствовать на этом ужине. Она бы с радостью поменяла грядущую помпезную обстановку на вечер в детской комнате в компании неугомонных двойняшек.

К слову, двойнята так же находись в гостиной. Непривычно серьёзные в строгих костюмчиках и надутые из-за сурового наказа матери раскрывать рот лишь для того, чтобы положить в него что-нибудь съестное. Элен всё гадала, когда у напыжившихся бесенят лопнет терпение, и они устроят в гостиной форменный бедлам. Джеймс Гиллрой в безукоризненном тёмно-синем костюме-тройке, с тщательно расчёсанными волосами и напомаженными усами сидел во главе стола, пыхтел ароматной сигарой и шуршал газетами. Складывалось впечатление, что окромя биржевых сводок его ничто не интересует. Катрин, одетая в пышное вечернее платье, на которое извели несколько десятков футов тончайшего кринолина, тщательно изучала накрытый стол: вдруг где салфеток добавить или переставить вазочки с фруктами, чтобы добиться наибольшей гармонии. Как с апломбом заявила Катрин, гостиная должна быть пропитана духом Мэй-Шань, и тогда вечер пройдёт просто в исключительно приподнятом настроении. А чтобы добиться этого, каждая деталь, даже с виду самая незначительная, должна занимать своё, строго отведённое место, будь то бутылка вина или обыкновенная ложка. Элен ни слова не поняла из заумных высказываний хозяйки, сочтя, что она просто говорит о тех вещах, которых не понимает, лишь бы показаться умнее, чем есть на самом деле.