Книга Реванш закона, страница 34 – Максим Шторм, Андрей Северский

На некоторое время маленькая уютная гостиная превратилась в островок полного покоя и тишины. Треск сгораемых дров, мечущиеся по лицам сидящих огненные блики, прыгающие по комнате тени, звон горлышка бутылки о края стаканов. Бренди уменьшалось с ошеломляющей скоростью. Все трое молчали. Лишь Флеминг иногда хрипло покашливал и протирал осунувшееся лицо платком. Крейгу было неведомо, о чём думал помощник Джейсона. Он же подумал об оставшемся в служебной машине Бёрке. Неудобно как-то получается… Они в тепле накачиваются спиртным, а водитель прозябает на жёстком сиденье в пропахшем маслом и топливом паромобиле. Но кто их поймёт, этих полицейских, с их жёстким разделением по табелям о рангах. В данном случае главным, как ни крути, был Джентри. Чем в данный момент были заняты мысли старшего инспектора, Крейг также не знал. Но, судя по крайне задумчивому лицу, мыслил тот, по меньшей мере, о спасении всего мира. Учёный усмехнулся, отпивая глоток приятно обжигающего нутро бренди. Кажется, он уж начал хмелеть. Да и пусть. Напиваться до потери сознания он не собирался, а погреть кишки сам бог велел.

— Когда я был у тебя в последний раз? — спросил Джентри, вытягивая ноги к жаркому зеву камина. Плащ старший инспектор давно расстегнул и ослабил ворот сорочки. Ему было тепло. Но отнюдь не покойно.

— Прошлой зимой, обмывали повышение Робертсона. После паба мы втроём, как самые стойкие, закатились ко мне и продолжили, — улыбнулся одними губами Флеминг. — Славные были денёчки. И в городе тогда было спокойнее.

— Да, я помню, как мы сидели здесь, и этот камин горел точно так же. Мы неслабо нагрузились тогда.

— А то! — Морган попытался засмеяться, но из горла вырвался надсадный кашель. Ругнувшись, Флеминг приложил к губам платочек. — Проклятье, совсем никуда не гожусь.

— Мистер Джентри говорил, что до прихода в полицию вы служили на флоте, — сказал Крейг, чтобы поддержать неторопливый разговор. Учёный увидел на каминной полке подставку с зачехлённым военно-морским кортиком. Рядом лежала фуражка морского офицера, поблёскивая в сумраке кокардой, стилизованной под окутанный цепями двузубый якорь.

Проследив за заинтересованным взглядом Гордона, Флеминг сказал:

— Пять лет. Сразу, как закончил академию, поступил на тяжёлый крейсер Неуязвимый. Особых лавр не снискал. Пришёл на флот в чине младшего лейтенанта, закончил службу старшим…

Морган потёр переносицу над очками, в его голосе прозвучало явное сожаление:

— Стало резко ухудшаться зрение и меня списали на берег. Ну а потом я решил, что раз больше не смогу находиться на корабле, то и нет тогда смысла отсиживаться до пенсии по штабам. Я ушёл и устроился в Империал-Ярд. Возможно, моя карьера морского офицера и пошла бы в гору, но мои глаза подвели меня.

— Инспектор полицейского управления тоже звучит, — негромко засмеялся Джентри. — Ты стал хорошим фараоном, Морган. И верным надёжным помощником. Настоящим другом. Порою незаменимым.

— Прекрати, у меня и так слёзы из глаз льются, — закашлялся Флеминг. Он подтянул пояс халата и двумя глотками прикончил бренди. Тут же потянулся за добавкой. Почему-то Крейгу показалось, что лысеющий очкарик частенько прикладывается к бутылке. Пил он вполне профессионально.

Джентри подставил свой стакан завладевшему бренди коллеге. Крейг продемонстрировал, что его ещё не опустел и отрицательно покачал головой. Вжавшись в спинку мягкого кресла, он с любопытством осматривался. Из полумрака гостиной выступали вещи, на которые он поначалу не обратил должного внимания. Помимо кортика и фуражки, о военном прошлом хозяина гостиной ненавязчиво напоминали деревянный, искусно выполненный макет трёхмачтового брига, гордо несущего свои паруса на одной из прибитых к стене полочек, военно-морской флаг, повешенный прямо поверх ковра на стене слева от камина, да незамеченная до последнего момента стоящая на каминной полке фотокарточка в массивной рамке. Крейг прищурил спрятанный за пенсе глаз… На карточке был изображён никто иной, как сам Морган Флеминг. В парадном военном кителе, фуражке, подтянутый, без очков, с двумя медалями на груди. Награды? Сейчас простуженный, облачённый в домашний халат, близорукий и весьма помятый инспектор полиции мало напоминал запечатлённого на фотокарточке бравого морского офицера.