Книга Реванш закона, страница 55 – Максим Шторм, Андрей Северский

— Ты был отличным парнем, братишка, — глумливо хихикнул Джек. — Не вздумай винить себя во всех бедах этого вонючего мира. Ты так и не научился жить, не оглядываясь на прошлое и не считаясь с чужим мнением. Бери пример с меня. Я живу, как хочу. Как могу. И пусть первым бросит в меня камень тот, кто скажет, что я виноват в том, каким меня сделали! Да, да, инспектор. Всё именно так. Вы говорите, что моё происхождение не обязывает меня совершать преступления. Но вы не задумывались, что я просто не могу по-другому? Что меня создали таким. Что я изначально приспособлен лишь для одного — вершить правосудие, так, каким я его понимаю! Я делаю то, что хочу, что считаю нужным. Но ведь кто-то заложил в меня эти желания? Кто — ваш Бог? Ха-ха-ха!

— Бог здесь совершенно не при чём, — сказал Джентри.

— Правильно! Он просто не в состоянии создать ничего и никого подобного мне. Меня создали люди. Да, люди. Я плод эксперимента. Побочный эффект, кажется, так выразился мой братец. И вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, что я ни разу не пожалел, что я не такой, как все! Я чудовище. Я изгой. Да, я убийца. Я презираю и ненавижу людей. Но за что мне их любить? За то, что я такой, какой есть⁈ За то, что я чудовищная ошибка природы, монстр для них?

Попрыгунчик злобно ощерился, скаля в безумной ухмылке здоровенные зубы. Его уродливая физиономия покраснела от прилива крови. Крейг невольно втянул голову в плечи, ожидая очередной вспышки гнева. Но Джек снова справился с собой. Он небрежно развёл руками:

— Я не питаю иллюзий и видел себя в зеркало. Общество, которое вы столь рьяно защищаете, никогда не примет меня. И что мне остаётся? Только одно — жить, не оглядываясь, и делать то, что мне по душе. Что я люблю. А я люблю веселье. И мне чертовски весело, когда я сворачиваю шею очередной безмозглой шлюхе или проламываю череп одному из никчёмных старых пердунов! Мне не за что любить ваш род, инспектор.

— Ты упомянул о душе, — жёстко усмехнулся Джентри. — Но у тебя же её нет. Ты сам сказал, что господь не твой отец. А только он может вложить душу в человека. А ты даже и не человек вовсе. Ты всего лишь опасное и невероятное по своей сути подобие человека. Как выразился мистер Крейг, ты паразит.

— Симбионт. Я сказал — симбионт, — тут же раскрыл рот Крейг, заработав от Джентри грозное цыканье.

Флеминг, видимо, согревшись, отошёл от огня и прислонился плечом к каминной полке. С горечью взглянул на гримасничающего Джека, который действительно был похож на злобного зверя, по неведомой ошибке природы превращённого в человека.

— Джек, ты достаточно натворил дел… И я так и не выдал тебя. Поэтому я прошу об одном — отпусти этих людей. Не причиняй им зла.

— Ты не выдал меня, потому что трясся и за свою драгоценную шкуру, милый братец! — круглые глазищи Прыгуна как на шарнирах повернулись в сторону Флеминга. — Ты не выдал меня, хранил тайну. И будешь делать это впредь. Всё шло хорошо, пока наш разлюбезный инспектор тебя не вычислил. А я не хочу, чтоб веселье заканчивалось. Нам нельзя раскрываться. И уж насколько мне нравится твой старый боевой товарищ, возможно, тут ещё дело и в твоём личном отношении к нему… Но боюсь, что сейчас мне придётся убить вас, инспектор Джентри.

Попрыгун больше не улыбался. Он даже прекратил гримасничать. Его толстые мясистые губы сжались, вытягиваясь в строчку, а жуткие глаза лихорадочно заблестели. И под прицелом этих страшных нечеловеческих глаз Джейсон весь покрылся мурашками. Попрыгунчик смотрит на него, как охотник на загнанную дичь, как кошка на пойманную мышь. Этот ублюдок сейчас кинется на меня, внезапно понял Джентри.