Книга Воин Ордена, страница 24 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Нам, вновь прибывшим, устроили смотрины. В самом центре городского Корпуса Часовых, в приемном зале капитана Стражи, который одновременно был и его кабинетом. Довольно большое помещение, такое же неприветливое, угрюмое и холодное, как и всё здесь. Обшарпанный камень стен, дубовая прочная мебель, узкие зарешеченные окошки-бойницы, вяло потрескивающий углями камин, мощные двустворчатые двери.

Кроме нас, рядком стоящими прямо посреди комнаты, тут присутствовало с дюжину Часовых, лениво подпирающих стены, и презрительно посматривающих на вчерашних курсантов. Сам капитан сидел, развалившись, за огромным столом, положив перед собой несколько папок с нашими документами. К которым он пока даже и пальцем не притронулся. Рядом с ним широко расставив ноги, замер сержант Корнедуб.

Я не скажу, что глазевшие на нас Часовые внешне как-то уж сильно отличались от остальных людей и прямо с порога производили неизгладимое впечатление. Нет… Люди как люди, матёрые, тёртые, разных возрастов, подтянутые и крепкие. Державшиеся с грацией прирождённых военных, побывавших не в одной битве. Здесь они, пожалуй, ничем не отличались от любого профессионального солдата. Но было в них что-то, что заставляло через некоторое время смотреть на них совершенно иначе. Чем-то они все были схожи. Выражение лиц, особый прищур глаз, манера держаться… Наверно все дело было в глазах. У всех набившихся в комнату на смотрины свободных от службы Часовых были одинаковые глаза. Глаза людей, не только заглянувших в саму преисподнюю, но и побывавших там. И сумевших вернуться.

Как только мы приземлились практически в центре Лютограда на взлётном поле Корпуса, нас уже встречали. Целая делегация, общаться с которой капитан Еремей Могильный вышел лично. Им он передал все перевозимые на корабле посылки и бумаги. Мы же поражённо оглядывались, оказавшись в крепости внутри крепости. Нас окружали высокие стены, замковые постройки, стремящиеся ввысь башни. На посадочном поле, расположенным прямо внутри крепостного двора, было пришвартовано с десяток воздушных кораблей, очень сильно отличавшихся от всех, что я видел до этого. Но рассмотреть всё более подробно нам не дали.

Без лишних проволочек повели сразу же на приём к главе Стражи капитану Ярославу Кречету. Который уже почти десять лет выполнял функции командующего всем Тринадцатым корпусом. Пока я не вырос, не сдал экзамен и уже в качестве Часового не вернулся, чтобы занять полагающуюся мне должность. А с этим, как я уже давно понял, будут очень серьезные проблемы. И мои опасения подтвердились, как только я увидел, что здесь, в этом гордом и суровом городе, живут такие же люди, привыкшие к трудностям и постоянной войне. Здесь, вдали от Столицы и более спокойных мест, в неприступном месте, в этом жестоком краю, были свои законы.

Да, из Северных Земель в императорскую казну регулярно шли поставки угля и железа, гарнизон Лютограда надежно охранял северные рубежи, а Часовые на корню пресекали все попытки иномирных тварей прорваться в глубь человеческих земель. Но менталитет здесь был иной. И наместник тут воспринимался чуть ли не за удельного князя. А капитан Часовых смог взять такую силу, что плевать хотел на любого пришлого дворянчика, у которого и молоко на губах не обсохло. А я для них был даже хуже, чем пришлый. Я был своим, но особенным. Не таким как другие. И отдавать мне то, что было по праву моим, никто не собирался. Господи, да как будто я больше всего на свете желал взвалить на себя это ярмо! Но я помнил дружеский совет Могильного. Кречет не простит проявления слабости и безволия. Я должен не просить. Я должен взять.