Книга Воин Ордена, страница 50 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Я невольно почесал под глазом, вспоминая чудовищные удары капитанских кулаков. Не бьёт, ага… Как же!

Но советом сержанта воспользоваться решил. Внезапно на открытой палубе мне стало неуютно и холодно. Нам, Часовым, пока идём над государевыми землями, заняться пока все равно было нечего. Со всеми корабельными делами справлялась команда. Наша работа была ещё впереди. К границе мы должны были подойти только к вечеру. Поэтому у меня ещё оставалась уйма свободного времени. Так почему бы действительно не попытаться потратить его на полезный разговор с капитаном?

* * *

На второй палубе разведывательного корабля, прямо на корме, у капитана стражи была собственная каюта, по соседству с каютой капитана «Икара» Афанасия Ланского. Вот в дверь этой каюты я и отважился постучать и дождался грозного рыка проснувшегося медведя:

— Входи, что ещё за расшаркивания на борту?..

Я вошёл внутрь и застал Кречета, сидящим напротив большого квадратного окна за спиной, за привинченным к полу дубовым столом. Капитан изучал развёрнутую на столешнице карту и, подняв массивную голову, пробурчал:

— И почему я не удивлён, увидев именно тебя, рядовой Бестужев?

— Меня направил к вам сержант Корнедуб, — поспешно отчитался я, вытянувшись на пороге.

Капитан чуть удивлённо сдвинул брови, отрываясь от карты.

— Слушаю.

Я набрался духа и резко выпалил:

— Он сказал, что вы находились вместе с моим отцом на задании, когда он погиб. И что вы лучше кого-либо другого сможете мне об этом рассказать, господин капитан.

Кречет потемнел лицом и, хмыкнув, побарабанил пальцами по расстеленной на столе карте.

— Корнедуб вот прямо так и сказал?

— Во всяком случае его основной посыл был таков, — чуть замялся я.

Через раскинувшееся за широченной спиной капитана незашторенное окно я видел скрывающийся вдалеке бросающий вызов всему миру некогда величественный и по-прежнему гордый замок. Надеюсь, обратно мы будем идти этим же путем.

— Что, так близость родных мест подействовала? — грубовато спросил Кречет, не спуская с меня угрюмого взгляда. — И с чего ты взял, что я буду тебе что-то рассказывать? Эта история не имеет отношения к твоему желанию учиться командовать. Только потому что ты его сын?

— Нет, — я решительно покачал головой. — Потому, что вы были его другом. Другом моего отца.

Кажется, мне опять удалось удивить сурового капитана лютоградских Часовых. Кречет с досадой посмотрел на меня и, раздражённо махнув рукой, буркнул:

— К демонам тебя, Бестужев! Садись и слушай.

Я поспешно, пока он не передумал, плюхнулся на один из двух свободно стоящих с моей стороны перед столом стульев. Меня разрывало жгучее нетерпение пополам с внезапно накатившим волнением. Да что это мной? Я так начал переживать, будто собирался услышать посмертный некролог о своем настоящем, родном отце, который родил меня в моем прошлом мире. В том… Я на секунду зажмурился, прогоняя эти мысли. Парадокс в том, что я уже больше ощущал себя Алексеем Бестужевым, а не Лёхой Воронцовым. И погибший Александр Бестужев был мне очень дорог.

Кречет откинулся на спинку кресла и сложил огромные лапищи на животе, перетянутым потёртой кожаной портупеей. На миг он наморщил лоб, вздохнул и негромко, что было удивительным для него, начал говорить:

— В тот день, точнее, в ночь… Думаю, ты знаешь, что все Проколы происходят исключительно ночью. В общем, ничего не предвещало беды. Это был для нас далеко не первый вылет и мы знали, что делать. Леонид, а он был тогда главным чародеем Цитадели, уверял, что образовавшийся прокол совсем свежий. Не сильно большой и только народившийся. Не успевший набрать силы, чтобы под натиском иномирной скверны лопнуть и выплеснуть на нашу сторону этих проклятых тварей. Для таких, как мы, плёвое дельце. Мы были молоды, сильны и считали что назло всем ещё повоюем не один год, что у нас вся жизнь впереди.