Книга Часовой: слуга Императора, страница 18 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Мой прадед, судя по всему, был очень порядочным, мужественным и волевым человеком. Настоящим дворянином, умным и честным, радеющим за Отчизну. И за которого простой народ подвластных ему Северных земель стоял горой и наотрез оказался верить в его подлое предательство. Хотя уже почти сто лет историки и хроники твердят в один голос совсем другое.

Но… Чем больше я в последнее время над этим думал, тем больше вопросов возникало. А действительно ли мой прадед совершил то, в чем его обвинили? Почему он не попытался скрыться? Не произнёс на суде ни слова в свою защиту? Покорно взошел на эшафот, на страшную смерть? Почему?.. Думаю, какие бы современные книги я не полистал, везде будет написано одно и тоже. То, что считается уже сто лет как неопровержимым и не подвергающимся сомнению фактом. Который обрёк весь мой род на нищету и прозябание, на вековой позор и жалкое существование самой ненавидимой и презираемой семьи в Империи, а меня в Альрика Безродного.

Пусть этот сон и был самым жутким из всех, что я видел до этого, но мне было жаль, что он закончился. Хотя, наверно, учитывая, как все сложилось в итоге для Ярограда и его защитников, больше ничего важного и интересного я бы не узнал. Егору с Елизаром уже стало не до разговора и вряд ли бы они продолжили обсуждать, кому там мой прадед на хвост наступил из аристократической братии.

Судя по всему, я задрых и проспал почти до самой полуночи. Впереди была еще вся длинная темная ночь. «Икар» продолжал держаться курса, стремительно рассекая холодный воздух и, подгоняемый ветрами, нес нас на юго-восток, в Новоград. Едва слышно жужжали мотогондолы, из-за обшивки корпуса доносилось поскрипывание такелажа огромной, заполненной ёмкостями с летучим газом вытянутой оболочки. Поэтому немудрено, что наша кабина погрузилась в сон. Во время полёта все тяготы по управлению кораблем ложились на плечи экипажа. Часовые, за исключением редких особых случаев, были представлены сами себе. Так что меня поджидало еще двое с половиной суток праздного ничегонеделания. И я не собирался этой возможностью пренебрегать — уже давно уяснил, что при моей-то жизни каждую свободную минутку надо использовать для отдыха. Сегодня ты дрыхнешь без задних ног, а завтра уже носишься как в жопу ужаленный, не зная, когда и остановишься.

Однако, прежде чем снова провалиться в крепкий оздоровительный сон, следовало сделать еще одну немаловажную вещь. Сходить в гальюн. Ужин я, к сожалению, пропустил, о чем теперь напоминал слегка подвывающий желудок, но на мочевой пузырь отчаянно давила вся выпитая за минувший день вода.

Поднявшись, я, стараясь ступать как можно мягче и тише, двинулся к выходу из каюты. Общий для обитателей нижней палубы гальюн располагался в конце неширокого коридорчика, освещённого дежурными светильниками. Энергию на воздушных суднах всегда старались экономить, если не было необходимости в обратном. Там же была и небольшая, но оснащённая всем необходимым помывочная, где можно было смыть с себя пот и грязь. Или же кровь. Все зависело от обстоятельств. А они на кораблях подобных нашему разведрейдеру всегда были разные.

Кажется, я уже как-то упоминал, что воздушные перелёты всегда проходят для меня выбрыком, с постоянно возникающими сложностями. Ну вот не задаются для меня поднебесные путешествия и все тут. Обязательно что-то происходит. Или в конце пути или же в самом полёте… Вот и сейчас, идя просто-напросто отлить, не помышляя ни о чем эдаком, я в очередной раз убедился, что неприятности сами меня находят. Или же это у меня просто судьба такая и дирижабли тут не причём? Ха.