Книга Часовой: слуга Императора, страница 24 – Максим Шторм, Дейлор Смит

— В Школе говорили совсем иное, — весело усмехнулся Твардовский.

Я же, вспомнив о том, на каком счету в Цитадели Часовых Тринадцатой Стражи была Академия с её писанными и написанными правилами, повторил:

— Наплюй. Поверь мне, иногда ничего не остается, как плюнуть всем и каждому в рожу и делать всё по-своему.

К Новограду мы добрались в срок. Небо было спокойным, и мы летели на крейсерской скорости, ни на что не отвлекаясь. Без приключений и остановок. Никах внезапно возникших и замеченных сверху свежих ведьминых проколов, ни прорыва нечисти на границе, неподалёку от которой мы и летели, чтобы не увеличивать время полета, обходя потенциально опасные земли по дуге.

Оставшееся время пробежало в полусонном режиме. За все время я только раз побывал в каюте капитана Ярослава Кречета. Когда рассказал ему о происшествии с Забаром и Твардовским в первую же ночь нашего срочного перелёта. Капитан Тринадцатой Стражи тут же попросил зайти к нему Ланского, Твардовского и заставил повторить рассказ слово в слово. А юного чародея подтвердить мои слова. На капитана «Икара» было жалко смотреть. Посерев лицом, он тут же пообещал взять проштрафившегося моряка под стражу. На любом корабле Часовых была особая каютка, выполняющая функции карцера. Туда-то и упекли Забара, который весь остаток ночи провёл в матросском кубрике, мучаясь от боли в наспех сращенной Твардовским руке и никак не отвечая на недоуменные вопросы товарищей по поводу того, что случилось. Теперь его ждало судебное разбирательство по возвращении в Лютоград. Это дело было сугубо внутренним делом Корпуса Тринадцатой Стражи и никто не хотел выносить его на всеобщее обозрение.

Правда, Кречет предложил крайне простой и радикальный способ решить новоявленную проблему сразу же, на борту корабля. Просто выбросить ублюдка в открытое небо и проверить, не приобрел ли он вместе с вынюханной им алхимической пылью способность летать. И Кречет не шутил. Если бы только Ланской дал согласие, наш грозный командующий не колебался бы ни секунды. Подобных Забару личностей он терпеть не мог. Но капитан корабля пожалел своего старого подчинённого.

Твардовский же, после происшедшего в машинном отделении, начал смотреть на меня совсем другими глазами. Не то чтобы как на лучшего друга, но как на проверенного временем боевого товарища точно. И то хлеб. Почему-то во мне угнездилась уверенность, что этот нескладный лысый паренек, похожий на студента-заучку, себя еще со временем покажет. Любопытно, чтобы сказал бы Рогволд, познакомься он с Михаилом. Способен ли наш боевой чародей определить уровень потенциала вчерашнего школьника?

Сам Твардовский нехотя рассказал, что особых звёзд с неба не хватал. И угодил к нам в Корпус на северный фронтир исключительно по воле случая. Когда в Главной Штаб-квартире Ордена Часовых по запросу капитана Кречета и Трофима, изучив все обстоятельства, приняли скорое решение о переводе на «Икар» одного из последних выпускников столичной чародейской Школы, его имя всплыло одним из первых. В общем, парню просто не подфартило. Наверное, в нем действительно никто не разглядел великих талантов, раз так свободно отправили прыщавого юнца к нам на поживу. Но Михаил, к его чести, не жаловался. Я же говорил, что парень он крепкий. Совсем не тюфяк. Пусть и своим внешним видом говорит об обратном. Что ж, подобная естественная маскировка может в дальнейшем ещё не раз сослужить ему добрую службу, когда противники недооценят его.