Онлайн книга «На чужой земле»
|
Если с сестрой его подчинённого Алисой Бестужевой во время проведения императорского расследования произойдёт хоть малейший казус, хоть волосок упадёт с ее головы, то он лично оторвёт виновникам все выступающие части тела, невзирая на их ранг, родовое сословие и привилегии. И так же тихо и спокойно попросил Кулагина оградить девчонку от излишнего внимания барона Рыкова. Иначе его, Кречета, и впрямь будут судить. Только за убийство. И добавил, что охранять девушку будут исключительно его бойцы. Что он и видеть не желает рядом с ней никого из воинов Второй Стражи, а особенно из числа личных прихлебателей барона Рыкова. Ничем не выдав своих эмоций, Кулагин, взглянув в стальные глаза Кречета, пообещал выполнить его маленькую просьбу. Поэтому вот уже несколько дней Алиса, практически безвылазно, находилась взаперти. Но за запертыми дверями всегда стояли воины из Тринадцатой, не Второй, Стражи. И всегда откликались на любые ее просьбы. А ещё на первый же день заточения её навестил сержант Фёдор Корнедуб. Смешной и добрый дядька, который ей в чем-то напомнил Игната… Для пленницы выделили две отдельные комнаты, которые еще в давние времена числились за кем-то из офицеров Корпуса. Сейчас, когда Тринадцатая Стража по численности резко сократилась, многие помещения в огромной крепости просто-напросто пустовали. При необходимости Цитадель могла вместить еще хоть две сотни особо важных или ценных гостей. Или пленников. А о том, что она именно пленница, Алиса не забывала ни на минуту. Более того, она заложница. Приманка, которую использовали, как наживку на крючке, чтобы подцепить ее брата. И пусть нынешнее положение претило девушке как ничто иное и она всей душой желала вернуться домой, но так же и молила бога, чтобы Алексей как можно дольше не узнал о том, что ее арестовали. Дом… При мысли о поднимавшихся над Имением клубах дыма и проблесках жаркого, лижущего постройки пламени, ее сердце сжималось от холодной тоски, а пальцы сами собой сжимались в кулаки. Губы шептали яростные проклятья, а глаза Алисы оставались сухи. Все слёзы она уже выплакала. Осталась леденящая злость и жгучая ненависть. К тем людям, кто сжег её дом, превратил ее в узницу и обвинял её брата в страшных преступлениях. А пуще всех она ненавидела этого высокомерного, заносчивого и внушающего одним своим видом отвращение столичного выскочку, барона Вениамина Рыкова. Ненавидела и боялась. Боялась его колючих тёмных глазок, в которых то и дело появлялся маслянистый оттенок и маниакальный блеск. Правда, с того момента, как он приволок ее в крепость, девушка лишь раз увидела аристократа. И то, с ним произошла разительная перемена… Рыков скользнул по ней ленивым, рассеянным взором, чему-то загадочно усмехнувшись, и двинул дальше по своим делам. Он выглядел как обожравшийся сметаны, дорвавшийся до покинутой хозяевами кухни кот. Словно пресытился и не хотел больше ничего. Алиса не могла сказать почему, но это состояние барона встревожило ее еще больше. Кто знает, каким предстанет перед ней этот человек в следующий раз? С Кулагиным она виделась ещё пару раз. И каждая встреча превращалась в официальный допрос. Граф продолжал расспрашивать о том о сём, делал какие-то пометки в блокноте, резко перескакивал с одной темы разговора на другую. Всегда, после окончания бесед со следователем, голова у Алисы начинала идти кругом. |