Книга На чужой земле, страница 76 – Максим Шторм, Дейлор Смит

И последнее, что я увидел, это лицо сгорающего в жарком огне своего великого прадеда. Его глаза, которые, казалось, говорили мне: просыпайся, Алексей, сражайся до конца. Докажи всем, что я умер не зря.

И я проснулся. Вырвался из вязкого, тяжёлого, полонившего меня сна. Вырвался, преследуемый полными отваги, ярости, жажды жизни и огромной любви к своей семье глазами Владимира Бестужева. Проснулся, отчаянно кусаемый моим верным Грифоном. И проснулся как раз вовремя, чтобы увидеть крайне невероятную картину…

Я открыл глаза. Моргнул, стряхивая капли пота. Ночное зрение почти сразу все раскрасило в светло-серые вечерние тона. Значит, либо уже наступила глубокая ночь, либо я нахожусь в каком-то тёмном, как подвал, месте, где глаз можно выколоть.

Дёрнувшись, я внезапно закачался из стороны в сторону, а над головой раздался металлический звон цепи. И только потом пришло дискомфортное ощущение в вывернутых суставах и чувство пустоты под ногами. Я запрокинул обнажённую голову, посмотрел верх, вправо и влево. Хм, судя по толщине обмотавших мои руки в районе кистей железных цепей, уходящих к вбитым в потолок массивным кольцам, меня не на шутку начали опасаться. Я барахтался, подвешенный за вздёрнутые к верху руки, на высоте примерно метра от грязного каменного пола.

Потолок терялся в густой тьме и целых сталактитах паутины. Здесь царил едкий тошнотворный запах, смрад нечистот и вонь гниющего мяса. Я висел, по-прежнему закованный в свои доспехи, без шлема, и лишившись заплечного мешка. Что было моим наименьшим горем. Я не увидел нигде поблизости своего меча. А вот это мне уже совсем не понравилось. Неужели он так и остался торчать в расколотой мраморной плите?

А еще мне не понравилось, что моя темница не очень-то была на нее похожа. Чересчур просторное, почти круглой формы помещение, больше похожее на природную пещеру. Из которой вел ничем не перекрытый дверной проем в виде большой каменной арки. Не нравился стоящий здесь запах. И более всего не нравилось то, что под моими ногами каменные плиты пола имели четкий геометрический рисунок, напоминающий что-то вроде огромного квадратного люка, а кольца, к которым крепились мои цепи, при более внимательном рассмотрении, оказались частью простейшего подъёмного механизма, лебёдки. Любопытно. И довольно тревожно.

Я мысленно представил, как лебедка начинает вращаться, опуская меня все ниже, а плиты под моими ногами полностью расходятся, открывая провал в глубокую яму. В которой, догадываясь об извращенном чувстве юмора Ухоры, меня может поджидать все что угодно, начиная от озерка из кипящей серной кислоты до логовища какого-нибудь прожорливого, неделю не кормленого чудища. Вроде бы меня собирались скормить кому-то, нет? В голове почему-то всплыло странное имя — Валашка. И я сильно сомневался, что оно принадлежало доброй, любящей внуков и вязание бабушке.

Я еще раз запрокинул голову. Висеть было не очень удобно даже в силовой броне, а руки затекли изрядно, не говоря уже о ноющих плечевых суставах. Все ж таки не совсем привычное для Часового состояние. М-да, повторный осмотр показал, что цепями, на корых я висел, легко можно удержать двух взбешенных мамонтов. Не исключено, что я все же попытался бы с ними что-то сделать, имей хороший упор и не болтайся на них, как свежеосвежёванная туша. А так… Я впустую раскачался, звенящие цепи легко удерживали мою немалую тяжесть.