Книга На чужой земле, страница 94 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Граф наконец оторвался от заваленного бумагами рабочего стола, задул свечи и повернулся к разобранной кровати. Поверх откинутого мехового толстого одеяла, на свежей простыне, обнажённая, лежала Людмила, подперев ладошками миловидное личико и лукаво посматривая на мужчину. Полыхающий в камне огонь бросал на ее тело пляшущие блики. Густые русые волосы рассыпались по плечам и спине.

Большие лучистые глаза, крупный чувственный рот, изящный изгиб спины, крутые бедра, пышные, упругие ягодицы, которые так нравились Кулагину. Людмила изменила позу и легла на бочок, оттопыривая бедро. Ее большие округлые груди заманчиво колыхнулись, коричневые соски призывно набухли, обещая незабываемое наслаждение тому, кто коснётся их губами.

Смешливая, но неболтливая девушка, всегда покорная и ненавязчивая, она очень нравилась Кулагину. Пройдя к кровати, он присел на краешек и скинул сапоги. Людмила тут же расстегнула его ремень и помогла избавиться от камзола и брюк. Снова легла на бочок, поближе, положив голову рядом с его обнажившимся бедром.

— Совсем ты заработался, твоя светлось, — надув губки, промурлыкала она, протягивая руку и сжимая пальчики на напрягшемся естестве графа. Кулагин, в который раз залюбовавшись ее формами, возбуждённо задышал. В такие моменты он забывал о работе и наконец мог себе позволить расслабиться и отвлечься.

В ответ он мягко сжал ладонью ее правую тяжёлую грудь и ласково захватил пальцами торчащий сосок.

— К демонам эту работу… — тихо произнёс он, наклоняясь и впиваясь девушке в сладкие подставленные губы. — Остаток ночи я весь твой…

Как бы не был умён и прозорлив граф Василий Кулагин, даже он не мог предположить, что Людмила, работающая на кухне и помогающая стряпать обеды для обитателей Цитадели, помимо всего прочего, являлась любимой племянницей временно исполняющего обязанности командующего Корпусом сержанта Федора Корнедуба. Собственно, об этом вообще мало кто знал.

И девушка, при всей своей внешней простоте и обыденности, обладала недюжинным умом, наблюдательностью и исключительной зрительной памятью. А еще, будучи сиротой, она очень любила своего ворчливого усатого дядюшку. И всегда с ним делилась самым сокровенным.

Особенно когда он сам просил ее наблюдать, слушать и запоминать.

Ночь была временем чудовищ. Вольницей для полчищ нечисти. Тот, самый тёмный и страшный отрезок суток, когда наводнившие наш мир твари чувствовали себя особенно вольготно. Ночь — время ведьм.

И, едва ли не бегом спеша через залы и коридоры погруженной в ночной сумрак герцогской резиденции, я пришел к выводу, что после захода солнца, как ни странно, здесь, внутри, для меня стало намного безопаснее. Пародкс, но тем не менее. Как только за горизонт укатилось столь ненавистное иномирным чудовищам светило, они, очнувшись от дневной спячки, повыползав из своих нор, окунулись в ночную жизнь.

Улицы Ярограда сейчас стали особенно опасными и страшными из-за новоднявших их сотен и тысяч проснувшихся тварей. Сдаётся мне, те, что в дневное время отлеживались под крышей огромного дворца, так же выползли вон. Ночь это еще и время охоты. И монстры, покидая обезображенный город, расползаются по всей округе в надежле обнаружить случайного зверя или человека. А то и напасть под шумок на кого из своих собратьев.