Книга Часовой: Владыка Севера, страница 93 – Максим Шторм, Дейлор Смит

Он задрал уродливую вытянутую морду, будто измеряя расстояние до нижнего черепичного ската огромной, нависающей над нами крыши погруженного в темноту собора. Как видно, ему не терпелось забраться на верх. На одну из самых высоких и приметных точек всего необъятного дворцового комплекса. И я уже точно знал, почему.

Но не для того я столько времени, соскальзывая и чертыхаясь, карабкался за ним десятки метров на самую верхатуру, затем, сломя голову, нёсся под ливнем и грозой, пробиваясь сквозь страшные порывы ветра, боясь упустить его из виду, и рискуя на каждом неосторожном шаге покатиться вниз. И теперь, когда ему больше некуда бежать, и остался только один путь — еще дальше наверх, я тем более не собирался его отпускать. Ничего у него не выйдет.

Морда чудовища больше не выражала презрение и издевку, а из глотки не вырывался глумливый смех. Перумов понял, что я не отстану. Громко рыкнув, перекрывая шум грозы, он подпрыгнул и, ухватившись за чугунную трубу водостока, начал с удивительным проворством подниматься на верх. Вцепился стальными когтями за край крыши, впиваясь в полукруглый жёлоб, едва не оторвавшийся под его весом, подтянулся и одним движением забросил свое серое шерстянное тело наверх. Очередная ярчайшая вспышка молнии озарила стремительно бегущее по покатому скату кровли громадное чудище.

Мерзкая тварь, ловко балансируя по скользкому черепичному покрытию, взобралась на самый верх. Горбясь и пригибаясь, пробежала вперед по широкому, оббитому листовым железом навершию крыши. Остановилась и задрало страшную косматую голову к черному, освещаемому всполохами молний, небу, разозлённо тявкнула.

Мне ничего не оставалось, как, цепляясь за трубы, а затем за металлические штыри оплавленных громоотводов, карабкаться следом за ним. Взобравшись на конёк, я осмотрелся. От увиденного зрелища захватывало дух. А норовящий сбить с ног воющий ветер и хлещущий как из ведра дождь придавали всей картине какой-то безумный, фантасмагорический вид в черно-синих, подсвеченным небесным электричеством, тонах.

И тут на меня резко накатило пробравшее до печёнок чувство дежавю. Я уже видел нечто подобное! Или же когда-то был здесь! Был? Но как это возможно⁈. Я судорожно обернулся, подспудно ожидая увидеть за своей спиной выходящую из пелены дожля тёмную фигуру своего прадеда, Владимира Бестужева. И сразу же всё вспомнил. Сон. В моем последнем волшебном сне я стоял здесь же, на этой крыше, под точно такой грозой, и разговаривал с ним. А теперь вещий сон воплотился в жизнь. И думаю, неспроста…

Воистину сам господь говорит, что все должно завершиться здесь и сейчас. И в эту непроглядную, страшную и ревущую ночь сами предки наблюдают за мной с небес. Мои далёкие пращуры и деды. Мой родной отец.

Я пошире, насколько это было возможно, расставил ноги. Любого другого, менее тренированного человека уже давно бы или смыло потоком ливня или сбросило вниз резким убийственным порывом злобно воющего ветра. Но я, ловко балансируя на широком железном коньке, стоял прямо и ровно, не отрываясь, глядя на замершую в дюжине шагов от меня кошмарную фигуру человеко-зверя.

Вытащив из ножен клинки, я сморгнул с ресниц дождевые капли и громко прокричал, перебивая шум дождя и раскаты грохочущего грома: