Книга Стальной Рубеж 3, страница 12 – Владимир Мухин, Андрей Северский

Из горла офицера хлынул поток алой крови. Мужчина вытаращил глаза, открыл рот, схватился за рукоять кинжала и упал вниз лицом.

Солдаты, стоящие рядом, замерли в ступоре, не в силах пошевелиться. Настолько все было странно и неожиданно.

Еще один кинжал попал в глаз рядовому. Второй воин получил арбалетный болт в сердце. Следом громыхнули выстрелы снайперских винтовок. Снайперы заранее залегли на повозках, покрытых брезентом.

— А-а-а-а! — со стены с криком упал один пулеметчик. За ним полетел второй. Третий получил серьезное ранение и повис на ограждении, чудом не свалившись вслед за товарищами.

Игнат с несколькими крепкими мужчинами бросились к воротам туннеля. Те были закрыты изнутри, пришлось их взрывать.

Но на этот случай дикари припасли специальные взрывные артефакты, так что все прошло быстро.

Вскоре ворота Угольного туннеля открылись, впустив десятки беженцев. Здесь было мало военных. Тихое место, где ни разу не было нападения монстров.

Остатки гарнизона не стали сопротивляться, видя, что стало с их товарищами. В итоге, община Игната растворилась в бескрайнем лесу по эту сторону Стены.

Они покинули опасные земли. Они были готовы умереть, чтобы это сделать. Лучше так, чем стать пищей для нового зла, которое пришло в этот мир, и с каждым днем становится только сильнее.

* * *

Когда последствия воздушной атаки были устранены, стало ясно, что нужно выбирать командира Великого Дозора. Врачи спасли жизнь полковнику Румянцеву, но он все ещё находился в коме. А после выхода из нее, Павел Петрович больше не будет прежним.

Ему запретят применять магию, испытывать стресс и нагрузки. И это ещё в лучшем случае. Ведь он может остаться инвалидом до конца своих дней. Глава дозора не может быть больным или слабым.

По традиции — это умный, сильный и стойкий мужчина, способный отстаивать права своих сослуживцев, как за дипломатическим столом, так и в смертельной битве. Командир объединяет замки между собой, являясь авторитетом, как для ссыльных каторжников, так и для офицеров из благородных родов.

Заместители Румянцева не хотели ничего менять, но у них не было выбора. Дозор не может долго оставаться без командира, это приведет к расколу и прочим не самым приятным последствиям.

Пришлось подготовить голосование да собрать офицеров в актовом зале. На сей раз все были подавлены и растеряны. То и дело возникали вопросы наподобие:

— А может он ещё выздоровит? Может не все так плохо? На что тут же следовала матерная реакция.

— Заткнись на… Не трави душу! Тебе же все объяснили!

Какое-то время офицеры не могли успокоиться. Они спорили, галдели и пялились по сторонам словно дети, которых оставили на уроке без учителя.

Так длилось какое-то время, пока до всех не дошло, что другого выхода нет. Тогда в зале установилась тишина. И кто-то громким высоким голосом прокричал:

— А где кандидатуры командующего? За кого нам голосовать?

— Да, у нас есть кандидаты. Мы в штабе посовещались и выбрали… Вот, господа, прошу любить и жаловать, — сказал очкастый штабной офицер, выходя на сцену.

Вскоре за ним поднялся пожилой подполковник, который внешне напоминал самого Румянцева, только был немного полнее и, что называется, без искры в глазах.

Вторым кандидатом оказался майор лет сорока пяти. Отличный знаток бумаг, протоколов, регламентов. Он постоянно сидел в штабе, его мало кто знал.