Книга Стальной Рубеж 3, страница 62 – Владимир Мухин, Андрей Северский

На это и был расчет наглого старика. Если мы не решимся его казнить, то в дело вступят силовики. А на них может надавить генерал Норис. Пока суть да дело, Кравеца оправдают или дадут максимально мягкое наказание.

В итоге, будет нарушена справедливость и падет авторитет Дозора. Наше братство держалось на неотвратимости наказания, причем очень сурового. У нас даже бывшие уголовники были как шёлковые.

Все знали, что долгих разбирательств не будет. Не получится месяцами тянуть время и водить всех за нос. Если ты действительно Виноват — ты умрешь. Причем, быстро и максимально бесславно. Случай с Кравецем может сломать эту систему. Но только не в мою смену.

— Я требую, чтобы меня взяли под стражу представители полиции! Следователь обязан зачитать официальное обвинение. А давать показания я согласен только в присутствии адвоката. И да, вы ответите за незаконное лишение свободы. Уже сегодня подам соответствующий иск, — торжествующе заорал подполковник, видя, что мы стоим пнями, не зная, что делать.

— Взять его и вывести на улицу! — сухо говорю я.

— Что? Да, ведите в полицию, недоумки. Полегче, какого дьявола! Я вам не баран на привязи, — вопит Кравец, когда его берут под руки и уводят.

Как только оказались на улице, приказал поставить подполковника к ближайшей стене без окон. Все остальные встали напротив, чтобы подонок не смог сбежать.

Тут Кравец начал стонать и охать, кажется, понимая, что в полицию его не поведут.

— Ого, это суд Великого Дозора, — послышался голос одного из местных солдат.

— Прям как в книжке. Они тут совсем отмороженные, — заявил еще кто-то.

— Молчать! — громко скомандовала я. — Именем Великого Дозора подполковник Кравец признается виновным в попытке сместить командующего Дозором и преступном превышении полномочий, которое привело к смерти наших товарищей. Я как избранный командир Великого Дозора с согласия большинства здесь присутствующих приговариваю подполковника Кравеца к смертной казни. Подполковник Кравец, если у вас есть последнее слово, говорите!

Провозглашаю так и пристально смотрю на осужденного. Тот резко падает на колени, начинает плакать и оправдываться. От былой дерзости не остается даже следа.

— Простите… Простите меня. Я просто хотел применить свой опыт, сделать так, как положено. Нельзя за такое убивать. Я могу искупить вину, как угодно. У меня большие знания во многих сферах, я еще могу быть полезным…

Бах! Выстрел моего пистолета прерывает речь Кравеца. Пуля попадает точно в лоб, убивая подполковника наповал.

Дозорные облегченно вздыхают, понимая, что справедливость восторжествовала. И даже вдали от Стены мы сохраняем верность традициям.

Солдаты из местной части вскрикивают, машут руками и что-то орут. Для них такое в диковинку. Наверняка не видели раньше смерть, не говоря уж о полевых казнях.

— К сожалению, Кравец был прав. Тут действительно не нашлось плахи. Пришлось немного нарушить традицию, но другого выхода не было, — сказал я, убирая пистолет. Мои слова были встречены с восторгом и ликованием.

В тот момент военных стали расталкивать люди в полицейской форме с суровыми лицами. Они быстро подошли ко мне, окружили и взяли под стражу. За такое их можно лишь похвалить. В кои-то веки служители закона сработали действительно быстро.