Книга Молот Солнца: Камень Нируби, страница 111 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Во-вторых, он не желал ей ничего объяснять. Даже мысль ему в голову не пришла, что было неплохо растолковать своему нанимателю причину отклонения с маршрута, а также ради чего он решил сделать этот немалый крюк через лес.

Ну, а в-третьих… В-третьих, он был просто невыносим! Его спрашиваешь — он не отвечает, ему говоришь — он не слушает, его ругаешь — он только ухмыляется в ответ!

Если все кэтры имеют столь скверный характер, то тогда не удивительно, почему они предпочитают не появляться на глаза другим сапиенсам и ведут столь затворнический образ жизни. Вполне вероятно, что в какие-то незапамятные времена они и жили бок о бок с остальными, как живут сейчас неандеры, грилы и люди, но потом этим остальным порядком надоел их мерзкий нрав и их попросту прогнали. С тумаками и оплеухами…

Думая об этом, Лата с наслаждением представляла себе, как собственноручно отвешивает тумаки и оплеухи мастеру Кли. А потом еще и лошадь добавит ему задними копытами, да так, что противный кэтр с воплем улетит в ближайшие кусты!

Представив себе эту картину, Лата даже рассмеялась, так и откинулась в седле, но тут с ветвей прямо ей на голову упала очередная змея, чья кожа была усыпана яркими красно-синими пятнами, и девушка едва не подавилась собственным смехом. С криком отбросила от себя извивающуюся тварь.

Мастер Кли словно нехотя повернул голову, проследил, как змея торопливо уползает в траву и протяжно, по-совиному, моргнул.

— Этих змей здесь называют «иста-миста», что ваш язык можно перевести как «бутерброд». Если желаете, сударыня, я могу объяснить, откуда взялось это странное название…

Лата этого не желала, но мастера Кли, судя всему, совсем не интересовало ее мнение. Потому что он сразу же, не дожидаясь ответа девушки, принялся объяснять ей причины появление «съедобного» названия этих пестрых змей.

Оказывается, они были не столь уж безобидны, как начала уже считать Лата, после того, как третья по счету змея свалилась ей на голову без каких бы то ни было последствий. Правда, тот яд, который имелся у них в наличии, был смертельным лишь для мелких грызунов, да и то лишь косвенно, поскольку не вызывал мгновенную смерть или паралич, а приводил их в состояние некой эйфории, похожей на опьянение. В таком состоянии укушенная мелкая жертва начисто утрачивала инстинкт самосохранения, переполнялась дружелюбием ко всем встречным существам и, соответственно, заканчивала свою жизнь в чьем-нибудь гостеприимном брюхе.

Более крупных созданий, таких как люди, неандеры или грилы (но только не кэтры, ибо прокусить чешую кэтров они были не в состоянии) эти змеи тоже порой кусали, но такие случаи были редки, и при встрече с большими созданиями «иста-миста» предпочитали попросту сбежать.

Тем не менее, те сапиенсы, что все-таки были укушены этой не очень крупной змейкой, стали замечать странное действие ее яда. Никаких неприятных ощущений он не вызывал, кроме небольшого жжения в месте укуса. Но сама змея при этом начинала казаться жертве необычайно притягательной, очень красивой и аппетитной. Появлялось непреодолимое желание попробовать ее на вкус.

Змее отсекали голову, одним движением стягивали яркую шкуру и столь же легко срывали мясо с костей. С одного бока мясо у этой змейки было белым и очень нежным, похожим на вареную куриную грудку, а с другого бока было темным и напоминало мясо печеного барашка. И если один слой змеиного мяса положить на другой, то можно было получить умопомрачительный бутерброд.