Книга Вепрь, страница 133 – Николай Иванников

— Сколько лет?

— Лет тридцать, наверное. Может быть, тридцать пять. Собственными глазами видела, как он в ресторане дал официанту на чай пятьдесят баксов. При том, что в гадюшнике этом он обедает каждый Божий день.

— Чем он занимается?

— Кажется, коммерсант. Я частенько видела его в компании с нашими козлами. Они всё шушукаются, показывают друг другу какие-то бумаги, что-то подписывают. Однажды, когда я убирала его номер, а он с каким-то дохляком составлял контракт, он дал мне сто баксов и попросил купить пару бутылочек пива. Я металась по павильонам как угорелая — а где я ему на доллары пива куплю, да к тому же на сотню? Плюнула, купила на свой гроши и отдала ему. А он мне только пальчиком погрозил и сотню забирать не стал.

— Это всё? — поинтересовалась Славянка. — Богатых людей здесь больше нет?

— То есть как нет? — гордость за родной отель заставила Женьку обидеться. — У нас здесь все довольно состоятельные люди. Другие попросту не могут позволить себе тут жить. Я перечислила тебе тех, кого знаю лично… Правда, Светка Суслова — есть у нас такая горничная — говорит, что недавно вселилась ещё одна личность…

— Тоже иностранец? — заинтересовалась Славянка.

— Нет, наша совковая баба, из Сочи, между прочим. Деньгами, говорят, сорит направо и налево — только иди по пятам и подбирай. Говорят, что она любимая доченька какого-то сочинского воротилы. «Роллс-Ройс» с собой привезла, можешь себе представить? И в книгу записалась — глупее не придумаешь: Лизанька Ливергант.

Славянка прищурилась, возникло какое-то смутное подозрение: прибытие этой мадам из Сочи отнюдь не случайно: слишком многое в последнее время было связано с этим южным городом. Она чувствовала, что появление таинственной Лизаньки Ливергант каким-то образом связано с ней, Славянкой, и ничего хорошего не предвещает.

— А ты не интересовалась у своей Светки, что она из себя представляет?

— Лет двадцать, крашеная блондинка… Что ещё? Говорят, узнать ее можно сразу: как увидишь бабу, выглядящую на миллион долларов, это она. Въехала в президентский люкс, но ночевала там всего раз — сегодня ночью. Ее привезли в «Роллсе» вдрызг пьяную.

— Прямо вдрызг? — встрепенулась Славянка. — Возможно, она до сих пор дрыхнет без задних ног. Ты не могла бы это проверить?

Вид у Женьки стал озадаченный. Ключей от президентского номера у нее не было.

— Но, когда я проходила мимо него, обратила внимание на одну мелочь. Между дверью и порогом оставалась небольшая щель.

— Ты наблюдательная, молодец! — похвалила её Славянка и обрадованно подскочила в кресле. — Дай мне свой фартук, я схожу туда и проверю все сама.

Облачившись в наряд горничной, с логотипом отеля «Хэль-Хаус» на груди на случай, если Лизанька вдруг проснется раньше времени, она вышла из номера.

Женька не соврала — дверь президентского люкса в самом деле была не заперта, Славянка приникла к щели. Ничего не услышав, она приоткрыла дверь пошире, на пороге замерла. Тишина. Славянка на цыпочках подошла к большим резным дверям, ведущим в спальню. Одна их половинка была открыта.

Голая хозяйка номера, лежавшая поперек шикарной президентской кровати, производила впечатление мертвой. И даже не из-за позы: лежала она на спине, широко раскинув руки-ноги и запрокинув голову, — а потому, что не слышалось дыхания, какое у пьяных людей обычно бывает весьма громким. Да и глаза у мисс миллиардерши были полуоткрыты — между ресницами оставались узкие щелочки. Копна крашеных волос разметалась по смятой постели с пятнами от губной помады.