Книга Вепрь, страница 137 – Николай Иванников

Славянка наконец решилась:

— Тебе известно, что такое диски CD-ROM? Это лазерные диски с данными — всякие там справочники, библиотеки, компьютерные игры… Сейчас это модно…

— Пожалуйста, не надо мне объяснять, что такое мультимедиа, это элементарные вещи. Я могу показать тебе диск с таким порно в интерактивном режиме — ты спать не сможешь… Продолжай дальше, не отвлекайся.

— Так вот, в чемодане был портативный компьютер и компакт-диск к нему.

— А что на диске?

— На диске? М-м-м… Тебе понятие "База данных «Прелесть» о чем-нибудь говорит?

— Абсолютно ни о чём. А что это за база данных?

— Не знаю. Диск требует кодовое слово, а мне оно неизвестно. Но, по всей видимости, что-то невероятно секретное и ценное.

— А где сейчас этот диск? У тебя?

Закусив губу, Славянка пристально посмотрела на Лизаньку. Та ждала, приоткрыв рот от нетерпения.

Стоило ли раскалываться перед ней? Имело ли смысл посвящать ее в тайну, из-за которой могут просто-напросто пустить пулю в затылок? А что, если она солгала? Никакая она не сестра Сергею, и нужен он ей не из сестринской любви, а как раз из-за этой "Прелести"?

Впрочем, вряд ли. На её лице все читается с такой ясностью, как на экране того самого ноутбука. И всё же Славянка затаилась:

— Тебя это абсолютно не касается. Отвези меня к Вепрю, и мы с тобой расстанемся друзьями. У нас ведь был уговор, или уже забыла?

* * *

Вепрь знал, что всё пройдет гладко. У него всегда всё получалось за редкими исключениями.

Через час Шершень сообщил, что у него все готово к приёму дорогих гостей.

— Сорок третий километр по Алтайскому тракту, — говорил он. — Старая дача родителей Машеньки Лис… Кругловой. Помнишь, куда мы ещё при Винте на шашлык ездили?

Вепрь помнил. Было это почти шесть лет тому назад, через пару недель после возвращения Шершня из армии. Они собрались тогда шумной компанией — Олег с Соней, Винт с Машенькой и он сам вместе с приклеившейся к нему Аней Нечаевой. Да и Оля тогда тоже была с ними, тоже веселилась вовсю, ела шашлык прямо с шампуров, пила портвейн из железной кружки и танцевала вместе со всеми под вопли Сониного магнитофона. А потом, под вечер, когда солнце начало уходить за повисшие над горизонтом тучи, окрашивая их в красные оттенки, на дачу нагрянули Машенькины родители на своей развалюхе «Москвиче», привезли еще вица, и веселье пошло по второму кругу.

"Мы тогда ещё и веселиться успевали", — думал Вепрь, держась за руль «БМВ» и глядя на серую полосу асфальта, мокрого от первых капель дождя. Пьянствовали все компанией едва ли не каждую пятницу, причем выпивали крепко, чисто по-русски, так, словно это было в последний раз в их жизни. Ему, самому старшему из всей братвы, было тогда всего двадцать три года.

Впрочем, возраст не имеет значения при их образе жизни. Он и в двадцать три уже был авторитетом в Городе, с ним считались, его боялись, именно тогда пошло поверье, что он — Сатана и у него девять жизней. Он и сам в это верил.

А затем всему их веселью в одночасье пришел конец. Это произошло в середине мая 1991 года, когда с Сонькой случилась беда. И стало уже не до пьянства, а потом Шершень пошел по этапу, выломав ноги тому ублюдку, Грише с Первомайки. А потом убили Винта, и про веселье уже окончательно пришлось забыть.