Книга Вепрь, страница 41 – Николай Иванников

"А может быть, у меня болит зуб?" — вдруг подумал он. Но сразу же отогнал эту мысль прочь: до больницы еще ближе, чем до школы, и у мамы там знакомый стоматолог, дядя Ваня Филипьев из десятой квартиры. Угодить к нему в кресло совсем не улыбается.

"У меня болит голова, — внушил он себе. — Болит горло, и я охрип. У меня температура".

— Сергей, ты что, ещё не встал?! — это опять мама. — Я предупреждала тебя… Ну-ка быстренько вставай, пока я ремень не взяла.

— Ма, я, кажется, заболел, — хрипло произнёс он. И напрягся, ожидая маминой реакции. Серёжка учился в первом классе и подобных финтов ещё не выкидывал.

Мамина реакция была неожиданной. Что-то прошептав, она вышла из комнаты. Сережка прислушался. Мама в прихожей разговаривала с отцом. Вернее, говорила только мама.

— Иди разбирайся сам со своим сыном, — зло говорила она. — У меня уже нет времени с вами возиться. Один на больничный ушел, второй тоже срочно заболел… Займись ребенком, хватит в книгу пялиться. Целыми днями читаешь, не надоело ещё?

Послышался скрежет застегиваемой на сапогах «молнии», открылась и снова захлопнулась входная дверь. На секунду стало совершенно тихо, даже ветер за окном перестал завывать. Потом скрипнули половицы, дверь в комнату приоткрылась, на полу появилась полоска света из прихожей. Папа спросил:

— Ты не спишь?

— Нет, не сплю, — ответил Серёжка. Нормально ответил, не хрипя и не скуля.

— Ты правда заболел?

— Не-а… Просто в школу неохота.

Серёжка вытащил голову из-под одеяла и посмотрел на отца. Он прошел в комнату, прикрыл за собой дверь и сел на кровать.

— А я вот правда заболел, — сказал он грустно.

— Я знаю, — вздохнул Серёжка.

У отца был бронхит, и он уже вторую неделю сидел дома. Сначала его хотели положить в больницу, потом выяснилось, что мест нет, и тогда знакомая докторша, тетя Рая Филипьева, вызвалась колоть ему уколы на дому.

— У вас сегодня контрольная? — поинтересовался папа.

— Нет. Просто не хочется идти и всё.

— А я не ходил только на контрольные. Принципиально. Не на все, конечно, а выборочно, когда считал, что данная работа недостойна внимания такого великого математика, каким я себя считал.

Серёжка хихикнул:

— Ты был великим математиком?

— Я считал себя великим математиком, — поправил папа. — Это не одно и то же. Но вообще-то в точных науках я был весьма подкован… А может, мы с тобой чайку попьем, как ты к этому относишься?

— С вареньем?

— С клубничным… Если ты, конечно, напечешь блинов.

— Я бы напёк, — сказал Серёжка, — да у нас нет масла, а в магазин я не пойду.

— Почему?

— Я ведь болею, ты что, забыл?

— Ах да… А мы у соседей займем. Много надо?

— Да нет, не очень. Совсем маленечко.

— Тогда я сбегаю к Серосовиным, а ты заправляй постель и одевайся.

Он снял со спинки стула Серёжкину одежду и бросил её на кровать.

Через полчаса они уже сидели на кухне и пили горячий чай из огромных кружек. На тарелке ароматно дымилась в два пальца толщиной стопка блинов, а в вазочку было налито клубничное варенье, в которое они поочередно макали блины. На столе перед ними стоял маленький сторублевый телевизор с крошечным экранчиком, на котором суетились и что-то там пищали миниатюрные чёрно-белые фигурки.

Потом они затеяли генеральную уборку квартиры. Перемыли полы и посуду, папа пропылесосил, а Серёжка надраил хрусталь и поставил кипятиться шприцы, потому что скоро должна была прийти тетя Рая Филипьева делать уколы. Потом, с чувством выполненного долга усевшись на диван, решили перекинуться в карты.