Книга Кровавая ассамблея, страница 120 – Дейлор Смит, Николай Иванников

— Софи, я прошу вас!.. Дайте мне шанс объяснить все вашим родителям!

— А может мне в него пальнуть? — предложил мужик с мушкетом.

— Господи, да он у вас даже не заряжен! — Я возвел ладони кверху.

— Кузьма, поди прочь со своим сломанным ружом! — закричала на него маменька и крепко приложила ему библией по голове.

Мужик, пригибаясь, немедленно выбежал из комнаты.

— Можно я продолжу? — спросил я, взглянув поочередно на маменьку с папенькой. Получил их молчаливое согласие. — Так вот… Кристоф излишне вольно повел себя с моей кузиной, за что и получил от меня замечание. Само собой, его это задело, и он в пылу ссоры предложил выяснить отношения на шпагах…

— Молодца! — вскричал папенька. — Ай, молодца!

— Утром мы встретились на дороге к Волкову Полю…

— Волково Поле… — протянул папенька, мечтательно глядя в потолок. — И я бывал там, и не раз!

— Там мы немного пофехтовали, — продолжил я строго. — А затем все вместе отправились в трактир «Сытый баловень»…

— Ах, «Сытый баловень»! — папенька блаженно закатил глаза. — Колбаски от старого Фрица…

— Вот там, за бутылочкой хорошего вина, мы с вашим сыном и сдружились. И условились, что отныне я лично буду обучать его фехтованию…

Фу-у-ух! Я кулаком утер со лба вдруг выступивший пот. Оглянувшись, увидел стул и придвинул его за спинку.

— Мадам, можно я присяду? Ужасно устал сегодня. Тяжелый был денек, право слово…

Маменька не возражала, и я уселся на скрипнувший стул.

— Но почему вы избрали для ваших занятий фехтованием столь поздний час? — поинтересовалась маменька. — И кстати, Кристоф! Ты до сих пор не представил нас камер-юнкеру! Что за манеры⁈

Мысленно вздохнув, я вновь поднялся со стула. Кристоф моментально очутился рядом со мной.

— Приношу свои извинения, маменька! — пролопотал он. — Мсье Сумароков Алексей Федорович, камер-юнкер, — он указал на меня. Затем указал на маменьку: — Агния Завадская, моя маменька… Войцех Завадский. — Это он уже указал на папеньку. — Отставной генерал.

— По ранению, — добавил папенька, прижав к животу руку. — До сих пор дышать тяжело. Подстрелил меня тот швед, сучий потрох! А я ему за это палаш в глотку воткнул! — И после этих слов он довольно захохотал.

Но маменька Агния пихнула его локтем в бок, и он сразу замолчал.

— Палаш — доброе оружие, — согласился я. — Мне от покойного батюшки-кирасира такой достался. Батюшка называл его «Меткое слово».

— Это еще почему? — удивилась Софи.

— А он тоже в одно ухо входит, а из другого выходит, — ответил я.

Папенька Войцех тут же вновь довольно захохотал, и даже новые тычки от супруги не смогли заставить его замолчать.

— Ай, порадовали вы меня сегодня! — приговаривал он. — «В одно ухо входит, а из другого выходит»! Ай, порадовали!

Но Агния его перебила.

— И все же, Алексей Федорович, каким образом вы попали в наш дом посреди ночи? — спросила она.

— Это я провел сюда камер-юнкера, — тут же вставил свое слово Кристоф. — Но мы уже собирались уходить, маменька. У нас еще есть кое-какие дела с мсье Сумароковым.

Кристоф проводил меня до самых ворот усадьбы, за которыми широкой полосой уходила во тьму хорошо накатанная дорога. Шагах в десяти позади нас следовал Кузьма со своим незаряженным мушкетом и что-то тихо ворчал себе под нос.