Книга Кровавая ассамблея, страница 14 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Первое время вокруг этого загадочного восточного господина ходили всякие невероятные, а порой и очень противоречивые слухи. Одни утверждали, что прибыл он в российскую столицу из самой Индии, в совершенстве умеет глотать огонь, шпаги, а также прочие предметы, которые обычно глотать не принято. Не на Руси, во всяком случае.

Другие уверяли, что пожаловал он откуда-то из восточной Тартарии, где пока еще не ступала нога русского человека, и водятся всякие твари неведомые. Мохнатые слоны, тигры с клыками как сабли, и даже огнедышащие драконы. Третьи же, будучи прирожденными скептиками, морщились, махали рукой и говорили: «Какая Индия, мил человек⁈ Какая Тартария⁈ Немец он! Посмотри на его рожу! Чистый немец! А шпагу глотать любого научить можно. Эй, Прохор! Ходь сюды, шпагу глотать будешь!»

А в саду у этого господина по вечерам запускали фейерверки, а кобры с раздутыми капюшонами плавно танцевали под тоскливые мелодии, извлекаемые из длинных дудок грудастыми евнухами.

Звали этого человека Матхай Мукержи, слуги называли его раджой.

Однажды в дом к нему пожаловал сам светлейший князь Черкасский. Не из любопытства мещанского пожаловал, а по долгу службы, разумеется, хотя и утверждал обратное. Имелось у его светлости подозрение, что под личиной индийского раджи скрывается сам князь Обресков, бывший ректор Академии, успевший покинуть Петербург еще до начала расправы над магами. Вот и пришел светлейший с визитом, чтобы воочию убедиться в своей догадке.

Впрочем, к его разочарованию, раджа Мукержи оказался совсем не похож на ректора Обрескова. И если бронзовый загар можно было получить под жарким восточным солнцем, светлые волосы можно было перекрасить в угольно-черный, а голубые глаза превратить в карие, вставив в них тонкие цветные стекляшки, то с громадным ростом раджи поделать ничего было нельзя.

Он оказался на целую голову выше самого светлейшего, который и сам не мог пожаловаться на недостаток роста. А что уж тут говорить про Обрескова — невысокого пухлого господина, страдающего одышкой и прихрамывающего на одну ногу.

Воочию убедившись, что раджа Матхай Мукержи не имеет ничего общего с бывшим ректором Академии чародейства, светлейший князь из вежливости испил великолепного чая с хозяином, перекинулся с ним парой ничего не значащих фраз, а затем откланялся, сославшись на то, что дела государственные не терпят отлагательств.

Но как только карета его светлости выехала за кованые ворота усадьбы, раджа Мукержи лег на расстеленный прямо на мраморном полу восточный ковер, закусил в зубах деревянную палочку и закрыл глаза. Четверо слуг в алых чалмах крепко-накрепко прижали его руки и ноги к полу, и тогда раджа начал биться в конвульсиях. Глазные яблоки выпучились, так и лезли из орбит, из-под зажатой в зубах деревянной палочки стекала слюна, смешанная с кровью.

Раджа хрипел и рвался, но слуги прижимали его к полу, не давая подняться. А когда он задрал голову, до хруста в шее, одна из служанок поставила ему босую ножку на лоб и с силой придавила к ковру.

Все это длилось несколько минут. Потом напор раджи спал, он перестал вырываться из сдерживающих его рук и ног. Искусанная окровавленная палочка выпала из его рта, и в то же мгновение раджа преобразился.

Теперь на ковре лежал не огромный красавец Матхай Мукержи, темнокожий, темноволосый и кареглазый, а невысокий толстячок лет пятидесяти, со светлыми волосами и голубыми глазами, страшно вытаращенными в высокий потолок.