Книга Кровавая ассамблея, страница 81 – Дейлор Смит, Николай Иванников

— «Скотина»! — радостно объявил он немного погодя, вскинув кверху палец.

Я весь негодовал.

— Право слово, Вяземский, еще одна такая рифма, и я тебя прямо здесь заколю! Ведь есть же какие-то нормальные рифмы. Правда, Григорий?

Громко шмыгнув носом, Гришка пожал плечами.

— Мне от усталости ничего в голову не приходит, только одна «перина». Но, мне кажется, это будет какое-то пошлое стихотворение.

— Да как же так-то⁈ — возмутился я. — А еще поэтом себя называешь!

— Ты сам-то придумай!

— Да легко! — закричал я. Затряс руками, подбирая слова. — «Цветок жасмина»! «Сладкая малина»! «Светящая лучина»!

— «Штанина»… — грустно подсказал Вяземский.

— Петруша! — заорал я на него. — Ты больше не играешь с нами в рифмы!

Возмущению моему не было предела, и некоторое время мы ехали молча, дуясь друг на друга. Потом Потемкин спросил, как ни в чем не бывало:

— А скажи-ка мне, друг Алешка: ты на дуэль убивать его едешь, али как?

Я поерзал в седле.

— Это, брат, как получится. А почему ты спрашиваешь?

— Просто, ежели убивать его будешь, то это много времени не займет. А если уму-разуму учить вздумаешь, то мы там до самого полудня проторчим. А у меня еще дела сегодня промежду прочим!

— Так что ж мне прикажешь: убивать человека только потому, что у тебя там какие-то дела в полдень намечаются?

— Да не ори ты. Я просто спросил…

Мы приближались к месту поединка. Собственно, мы почти приехали, потому что невдалеке на обочине показалась карета, около которой стояло трое человек в темных плащах.

— Утро доброе, господа! — крикнул Потемкин, когда мы почти поравнялись с каретой.

В одном из троих я узнал Кристофа Завадского. Наряд на нем теперь был совершенно иной, совсем не праздничный. К тому же помимо шпаги на поясе у него висел длинный кинжал. В общем, вид у мальчишки был весьма боевой.

Двое его приятелей — возрастом ничуть не старше своего вспыльчивого друга — знакомы мне не были.

Привязав лошадей у дерева, мы подошли к нашим противникам.

— Мы в свою очередь приветствуем вас, господа, — церемонно сказал один их секундантов Завадского — темноволосый карапуз с редким пушком на верхней губе.

— Да-да, — небрежно бросил я. — Может быть уже начнем? У моего друга сегодня много дел.

— Не возражаю! — с вызовом ответил Кристоф.

Наверняка он собирался сделать это грозно, с хрипотцой в голосе, но, как и в усадьбе князя Бахметьева, голос его дал «петуха», и получилось скорее смешно, нежели угрожающе. Во всяком случае, Потемкину это показалось забавным, и он рассмеялся.

— Вы изволили смеяться надо мной, сударь⁈ — тут же спросил Кристоф, хмурясь.

Продолжая смеяться, Григорий поднял руки:

— Упаси меня бог! Как же я могу смеяться над таким грозным господином?

— Но мне показалось… — начал было Завадский.

Но я его прервал:

— Вот именно, юноша — вам показалось! Знаете, у меня складывается впечатление, что вы хотите, чтобы вас сегодня убили дважды.

— Это мы еще посмотрим! — ответил Кристоф горделиво и положил руку на эфес своей шпаги.

— Господа, я предлагаю начать поединок! — возвестил второй секундант Завадского — плотного телосложения молодой человек с загнутым как у орла носом.

Секунданты сразу отступили на несколько шагов, оставив нас с Завадским стоять друг против друга.