Книга Немое Заклинание, страница 99 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Или же казнь все-таки состоится прямо сейчас⁈

Один из парней, удерживающих в руках цепи Генриха, одним рывком сдернул с него плащ, и стало видно, что из одежды на нем ничего больше нет. Даже исподнего. Все тот же парень снял с его шеи железный обруч, затем его грубо схватили под руки и подтащили к деревянному щиту. В какой-то момент Генрих попытался вырваться — то ли утратив самообладание, то ли возмущаясь столь грубым отношением к себе со стороны простых горожан, которые явно даже не были дворянами.

Но его сопротивление словно бы и замечено не было. Его с легкостью прижали спиной к деревянному щиту, вставили запястья в специальные веревочные петли, свисающие сверху, а напоследок коротко ударили в живот, отчего обер-вахмистр вздрогнул и сразу же обвис на веревках.

В толпе послышался смех. Стоящий рядом со мной пухлый господин в богато расшитом камзоле, тоже засмеялся — тонко так, звонко. Противно. И я, недолго думая, врезал ему локтем по затылку. Пухлый господин тут же захлебнулся смехом, покачнулся и рухнул на булыжник. На него покосились, но помогать подняться никто не кинулся. Только принялись отпихивать его ногами, чтобы не мешался.

А я уже снова смотрел на эшафот и никак не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Туда тем временем поднялся священник, быстро прочел какую-то лютеранскую молитву и задал Генриху вопрос. Тот не ответил, только глянул на священника исподлобья и покачал головой. Перекрестив его, священник отошел в сторону.

Тогда за дело взялся палач. Он прислонил к чурбаку свой топор, взял в руки молоток и один огромный гвоздь. Подошел к осужденному, кулаком растопырил ему пальцы на правой руке, прижал к ладони гвоздь и нанес тяжелый удар молотком.

Вздрогнув, Генрих вскрикнул. А палач вновь заработал молотком, вбивая гвоздь все глубже в доски щита. При каждом ударе обер-вахмистр вздрагивал всем телом, и только та рука, которую палач приколачивал к щиту, оставалась неподвижной.

Даже крови пока не было видно. Гвоздь плотно зажимал края раны и не давал ей вытекать наружу.

Когда гвоздь был забит в ладонь почти полностью и остался торчать не более, чем на дюйм, палач принялся за вторую руку. Затем столь же быстро были приколочены ноги, прямо через ступни, и в это раз обер-вахмистр не выдержал — закричал от боли. Толпа отозвалась довольным гулом.

А я ошарашенно смотрел на Хардинера.

Ну же! Зачем калечить человека, если собираешься отложить его казнь?

Впрочем, уже было совершенно ясно, что ничего откладывать Хардинер не собирался. И я вдруг понял смысл его ответа, когда спросил его, насколько для него важно, чтобы демон по имени Румп снова отправился в Запределье.

«Достаточно для того, чтобы торговаться об этом с вами, — ответил он мне. — Но недостаточно, чтобы терпеть неуважение в отношении себя».

Мое требование отложить казнь, он воспринял, как неуважение. И сейчас демонстрировал мне это весьма доходчиво.

И только теперь я со всей отчетливостью понял, что несчастного обер-вахмистра мне не спасти. Он умрет через несколько минут, прямо здесь, на этом помосте, и смерть его будет ужасной.

Палач между тем закончил приколачивать Генриха к щиту, вернул молоток на чурбак, а вместо него взял в руки топор. Несколько раз взмахнул им, демонстрируя почтенной публике свое умение обращаться с инструментом. Подбросил в воздух, поймал. Снова подбросил, заставив сделать его в полете несколько переворотов. Снова поймал, под аплодисменты и восторженные возгласы толпы.