Книга Белый маг, страница 27 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Светлейший положил руку мне на плечо и крепко сжал его. Пальцы его казались сделанными из железа, и так впились в меня, что даже рука онемела. Но я не одернулся, вытерпел, хотя внутри у меня все так и сжалось от напряжения.

— И потому вы объявили магию вне закона? — спросил я сдавленно.

— Именно! — кивком подтвердил мои слова светлейший. — Если бы я этого не сделал, то рано или поздно нашелся бы отчаянный маг, который сам пожелал бы занять трон, и может быть не только Российский. И использовал бы он для этой цели все доступные ему средства, вплоть до «кометы гнева». Для начала он испепелил бы пару городов, чтобы показать серьезность своих намерений. А потом бы проник в столицу через «тайную тропу», уничтожил императорский дворец вместе с государем и все его семьей, и объявил бы императором самого себя. А несогласных с этим ждала бы весьма печальная участь! Лига магов Синей Линии утратила к тому времени свою значимость, и все те клятвы, которые приносились при вступлении в нее, казались простой формальностью. Она никого ни к чему не обязывала. И уж тем более она не смогла бы остановить того, кто жаждет власти!

— Такого как вы? — жестко спросил я.

И едва не вскрикнул, потому что князь вдруг сжал мне плечо с такой силой, что боль тонкими тугими молниями ударила мне прямо в мозг. Я так и заскрипел зубами, чтобы не закричать и не дернуться.

— Но кто-то же должен управлять всем этим бардаком! — прорычал светлейший.

И сразу же ослабил хватку. Я облегченно выдохнул, как-то весь обмяк даже. Молнии боли тотчас исчезли, и это принесло ни с чем не сравнимое облегчение. А князь уже отпустил мое плечо, ободряюще похлопал по нему, даже рукав камзола поправил. Совсем как-то по-отечески. Лицо его вдруг погрустнело.

— В чем-то ты возможно и прав, Алешка, — сказал он, уже не глядя на меня и вновь отойдя к накрытому красной материй гробу с телом государыни. — Поначалу одолевали меня мысли о том, как было бы прекрасно, если бы я сам был императором. Какой бы порядок я навел в государстве! Как заставил бы всех исполнять изданные мною законы. Как угомонил бы зарвавшихся соседей, что то и дело являются с оружием на землю русскую… А потом подумалось мне: а чем я тогда буду лучше того же Ивана Головина, или Игната Якубова, или же Семки Кобылина, чью голову на серебряном блюде вынесли князю Андрею Трубецкому? И понял я, что вовсе не причиндалы царские мне нужны, не скипетр с державой, и не шапка мономахова. Я просто хочу вести правильное хозяйство на Руси, чтобы всем тут жилось сытно и привольно, и безопасно. И весело. И чтобы никто не боялся, что соседи с войной пожалуют, а сыновей отправят в мясорубку… И решил я тогда, что магию нужно изничтожить повсеместно, чтобы ни у кого в мире ее больше не осталось, только у одного-единственного избранного. У Белого мага…

Наконец светлейший князь Черкасский замолчал. До этого момента он говорил, находясь ко мне то спиной, то боком, потому как все время прохаживался вдоль гроба государыни. А тут вдруг остановился, выпрямился передо мной во весь свой рост, руки опустил и прямиком в глаза мне уставился, да так пронзительно, будто околдовать меня хотел. И сказал:

— Ты и есть Белый маг, Алешка…

И как-то очень легко этого у него прозвучало, без надрыва, без пафоса, без попытки убеждения. Он просто озвучил свершившийся факт, и теперь вроде как прощения у меня просил за это.