Книга Белый маг, страница 54 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Тихомир как в воду глядел. Обогнув заросли можжевельника, он увидел того самого воина со стрелой в горе. Он так и лежал, схватившись за стрелу двумя руками, только еж из его шлема уже куда-то убежал. Тихомир торопливо перекрестился.

— Настигла его стрела вражеская! — зашептал он громко. — Не успел отступить вместе с остальным войском… Похоронить бы его по-человечески надобно. Негоже зверью оставлять, растащат его по кускам. Вот к завтрему уже и растащат.

Я подумал, что у зверья местного нынче будет славный пир, да не на один день. С помощью меча Тихомира я срезал дерн в стороне от древесных корней, углубил яму на полтора аршина и перенес в нее тело убитого воина. Руки у него успели закоченеть, и я с трудом оторвал их от стрелы и кое-как уложил на груди. Постояли втроем над могилой, а потом забросали ее выкопанной землей. Нарезанный на пласты дерн я уложил поверх получившегося холмика. В изголовье положили шлем, а в ноги воткнули крест, изготовленный из двух веток и скрепленный обрезком веревки, найденной в одном из вещевых мешков на Настиной лошади.

Еще раз перекрестившись на прощание, мы тронулись в путь. Идти через поле боя, полное убитых и раненных, никто не пожелал, но путь наш лежал на север, и хотели мы того или нет, но поле следовало перейти, чтобы оставить его за спиной и двигаться дальше. Огибать его лесом было неудобно — неизвестно еще какой крюк пришлось бы для этого сделать. Да и заплутать недолго в незнакомом-то лесу.

Поэтому мы пошли самым краем поля, по кромке гигантского «блюда», которое его образовывало. Воронья становилось все больше, всевозможного зверья из леса тоже повыходило немало. На нас они, впрочем, внимания не обращали — их интересовала более простая добыча, коей полным-полно было на том поле.

Мы с Настей то и дело поглядывали на своего странного спутника, ехавшего в задумчивости, которую скорее можно было бы назвать печалью. Лошадь его не пугалась и не шарахалась, а шагала совершенно спокойно, словно для нее подобные всадники были привычным делом.

Но сам Тихомир в седле смотрелся достаточно странно. В ярком солнечном свете, сияющем в синем небе этой незнакомой земли, называемой Серой Русью, он смотрелся как человек, с головой погруженный в прозрачную воду игривого ручья — и виден вроде бы полностью, совершенно отчетливо, но в то же время образ его был размыт, пробегала по нему то и дело мелкая рябь. Порой лучи солнца пронизывали его насквозь, и тогда через него, как через бутылочное стекло, с разной степенью отчетливости можно было различить некоторые предметы: деревья, камни, человеческие и лошадиные трупы.

Некоторое время у меня язык не поворачивался спросить его о самом главном, но когда наше молчание стало невыносимым, я все же поинтересовался:

— Уважаемый Тихомир, ты не возражаешь, если я задам один вопрос?

— Спрашивай, Алексей сын Федора, — разрешил призрак, всматриваясь при этом вдаль.

— Я прибыл издалека и не знаком с вашими традициями. И потому, если мои слова покажутся тебе нелепыми или обидными, прошу меня понять… Тем не менее, я несколько удивлен видеть тебя в таком виде. А сам же ты, похоже, нисколько не поразился, когда твой дух покинул тело, и ты стал… привидением. Неужели ты знал, что так оно случится?