Онлайн книга «Белый маг»
|
— И про Марьицу тоже расспрашивал! — вставила свое слово вторая баба — плечистая и крепкая, с низким, почти мужским голосом. — Я тоже там была, я тоже помню! Про Марьицу спрашивал, и про кузнеца Сваржича тоже. И еще у него дощечка была специальная, огнем обожженная, так он на ней гвоздем нашу Соломянку нарисовал, все дворы очертил. А те из них, где вовкулак уже похозяйничал, он крестом обозначил, и какие-то еще пометки делал. Тогда-то он мне и сказал, что всю седмицу в Соломянке проведет, и расспросил, где у нас на ночь остановиться можно. Игнат согласно покивал. — У нас-то домишко маленький совсем, гостя знатного разместить негде, — сообщил он с таким гордым видом, будто говорил совершенно обратное — что, мол, и дом у него просторный, и гостя они приняли как родного. — Так староста его к себе на постой и взял. А воевода тот еще по всем дворам походил, с людьми разговоры разговаривал и что-то, кажись, смекал, потому как на дощечке своей какие-то пометки делал… Мы уж, грешным делом, решили, что вовкулак не осмелится при воеводе на Соломянку новый набег делать, что те беценеки. Но той же ночью случилось страшное, чего ранее никогда в нашей веси не бывало… Игнат сказал это и замолчал, подлец, выжидательно, словно бы раздумывая как нам правильно преподнести дальнейшие события. Но мне показалось, что он поглядывает на нас с хитринкой в глазах, желая удостовериться, что заинтересовал слушателей своей рассказкой. Я хотел поторопить его резко, чтобы не важничал, но меня опередила Настя. — Ну! — нетерпеливо воскликнула она. — Ты чего замолчал, убогий⁈ Рассказывай, мы же слушаем! Игнат глубокомысленно поднял палец. — Так вот я и думаю, боярышня, как бы мне эдак рассказать, чтобы не задеть ваши нежные чувства. — Да к черту мои нежные чувства! — закричала на него Настя. — Давай, ври дальше! Игнат глянул на меня с вопросом, и я, поймав его взгляд, согласно кивнул. — А дальше было вот что… — продолжил он с заметной охотой. — Воевода до самого вечера ходил по дворам, да все расспрашивал. А в ночь на седмицу вовкулак пожаловал в Соломянку снова, но только в этот раз он вовсе не коров с козами уворовал… Видя, что Игнат снова затягивает с продолжением, Настя спросила: — А кого же? — По соседству с кузнецом, который только что похоронил дочку свою, Марьицу, жил пахарь Тугоух. Его так прозвали, потому как слышал он плохо и постоянно обо всем переспрашивал. — Хорошо, что он бабником не был, — заметила Настя. — Но ты продолжай, продолжай. Что там дальше-то случилось? — В ночь на седмицу вовкулак ворвался в дом Тугоуха, схватил его вместе с сыном Тимошкой и выволок во двор. Бабу его, правда не тронул, а может и не приглянулась она ему — уж больно страшная у Тугоуха баба! Она от страха без памяти грохнулась, и он, должно быть, ее за мертвую принял. Да и обделалась она вся, так что может он побрезговал попросту. А Тугоуха с Тимошкой он прямо во дворе и порвал на части. Как мухам руки-ноги поотрывал, все внутренности по двору разбросал, головы на забор насадил, а туловища изуродованные и порванные на дерево забросил. Матрена, баба Тугоухова, когда в себя пришла, да в окно увидала, что вовкулак с ее мужем и сыном сделал, так сразу в крик кинулась. Тут и народ с факелами потянулся со всей веси. Кто колья нес, кто вилы. Воевода с мечом прибежал в одном исподнем. Вот только вовкулак не стал дожидаться, когда его на вилы поднимут — он через ограду перескочил, в один миг вскарабкался на дерево, с него перепрыгнул на другое, а там скользнул во тьму, и только его и видели. |