Книга Точка Бифуркации #11, страница 101 – Дейлор Смит

Я поднял руку, и пространство ущелья мгновенно погрузилось во мрак. Чёрный дым, густой и плотный, словно одеяло, накрыл лагерь, лишая врагов видимости и любой надежды на спасение. В этой темноте начался настоящий ад. Стихийные заряды, выпущенные нашей сборной диверсионной группой, бесконечной лавиной обрушились на позиции врага. Огненные шары, ледяные пики и сгустки сжатого воздуха вспыхивали в дыму, подвергая испытанию всё на своём пути. В ущелье стоял невероятно оглушительный грохот, разрывающий тишину ночи на многие километры вокруг.

Демоны продолжали сбрасывать бомбы, их визгливый свист разрезал воздух, за которым следовали разрушительные взрывы. Некоторые солдаты врага, каким-то чудом сумевшие сориентироваться и выбраться из этого пекла, сталкивались с другой преградой — мои бесы, перекрывшие выходы из ущелья. Тёмные на пару с носившимися по округе ежами безжалостно уничтожали беглецов.

Я находился на одной из вершин, безучастно и хладнокровно наблюдая за творившимся хаосом, скрупулёзно оценивая, где ещё необходимо ударить, и координируя своих людей, изредка на пару мгновений убирая чёрный дым, позволяя им немного оглядеться. Рой моих светлячков витал по ущелью, не вступая в бой — сейчас для этого ещё слишком рано.

Когда запас наших бомб наконец-то иссяк и взрывы стихли, я приказал бесам зачистить лагерь от выживших одарённых, игнорируя обычных солдат, если таковым каким-то чудом удалось пережить этот ад. Ещё через минуту, усилием воли я окончательно убрал чёрный дым.

Лагерь турецкой армии просто перестал существовать. Земля была усеяна обломками техники, развалинами некогда имевшихся тут зданий и телами чужих на этой земле людей. Воздух был густым от пыли, дыма и запаха горящей плоти. Обугленные останки машин дымились, издавая тихий треск, местами горели и скалы…

В этот момент я отметил как с соседней скалы вниз спустились Святогор и его отряд, которых тут же решили поддержать люди Белорецкого, а затем и Степан с Максимом. Парни явно не желали отсиживаться сверху и хотели довести начатое до конца.

Мы с Андреем до последнего оставались наверху, наблюдая и подстраховывая своих людей, но уже через десять минут в этом не было абсолютно никакой нужды. Когда мы спустились вниз, перед нами предстала картина полного разгрома, которая снизу воспринималась совсем иначе. Подобные мысли ко мне приходили уже далеко не один раз — когда самолично оказываешься на поле боя, картина приобретает совершенно другие краски. Сверху всё воспринимается как фотография или кино… тогда как внизу, перешагивая через трупы, обходя очаги непотухшего огня и лужи крови, впечатления совсем иные. Теперь ты в одном кадре со смертью, чувствуешь её запах и не имеешь ни малейшего желания находиться здесь и на секунду дольше чем нужно.

Тем временем, на пересечении краёв двух воронок на коленях стоял турецкий генерал. По крайней мере, в этом меня заверил Аластор. Лицо турка было бледным, а глаза смотрели перед собой, игнорируя наше приближение. Несколько демонов удерживали его, приставив к горлу клинки. Одежда вражеского командира была порвана, а дыхание сбивчиво. Он дрожал, но не думаю, что от страха — несмотря на целую канонаду минувших взрывов, теплее здесь отнюдь не стало.

— Говорят, это их генерал, — произнёс я, подходя ближе. — Что будем с ним делать?