Книга Точка Бифуркации #11, страница 55 – Дейлор Смит

Я буравил взглядом второго из них, что стоял молча. Княжич Наумов, собственно говоря, был занят ровно тем же самым — прожигал своим испепеляющим взглядом уже меня.

Глеб Владимирович, тем временем, оглядел говорившего с ледяным спокойствием.

— Решили погибнуть в бою, князь Островский. Как это подобает мужчине, — сухо констатировал принц, его тон был холодным, словно он выносил приговор. — Что ж, я не против. Но хочу, чтобы вы знали: это не вернёт вам чести, — следом обернувшись через плечо, Романов добавил для своих людей: — В бой никому не вмешиваться.

Я, в свою очередь, терять времени на разговоры не стал — растекающиеся по груди гнев и ярость требовали не слов, а крови. Перехватив появившийся в руках клинок, стремительно сократил дистанцию с Наумовым. Его лицо исказилось, когда он поднял меч, чтобы парировать мой удар. Лезвия столкнулись с хлёстким звоном, от которого дрогнул воздух. Я видел, как он шагнул назад, его ботинок скользнул по замёрзшей земле, но княжич легко устоял на ногах и увернулся от сразу пары рубящих ударов с моей стороны.

Развивая атаку, я сделал резкий выпад, направленный на его левый бок, вынуждая Виктора повернуться. Наумов в последний момент отвёл в сторону мой клинок, но тут же получив берцем по щиколотке и локтем в лицо, отступил, быстро попятившись назад. Естественно, такие удары не могли нанести урона противнику, разве что только задеть его эго. Они по большей части были нацелены на то, чтобы банально сбить его с ног. Но так легко повалить на землю княжича, конечно же, у меня не вышло.

Его попытка контратаки была быстрой и непредсказуемой. Виктор шагнул вперёд, направляя клинок мне в лицо, но в последний момент сделал короткий финт, и извернувшись, попытался пронзить меня прямо в грудь. Но самое интересное здесь стало то, что Наумов первым, ничуть не стесняясь, попытался придержать мою руку телекинезом, однозначно стараясь действовать наверняка. Я отмахнулся от щупалец его дара и отклонился, отводя лезвие его меча в сторону. Наши клинки снова встретились, вызвав очередной всплеск металлического звона, эхом разнесшегося по полю боя.

Каждый наш шаг сопровождался хрустом снега под ногами, смешанного с кровью и землёй. Мы кружились в боевом танце, поочерёдно осыпая друг друга сериями ударов, каждый придерживаясь своей тактики. Виктор, очевидно, пытался ранить мою ведущую руку или живот, не стараясь нанести сразу смертельный удар. Я же, будучи отчего-то уверенным, что в плане выносливости буду сильнее противника на две головы, никуда не торопился и также выцеливал его атакующую руку.

С течением схватки, движения Виктора становились более нервными, а удары постепенно теряли точность. Попытки помогать себе телекинезом ему и вовсе пришлось оставить — я напрочь всё блокировал, не позволяя врагу хоть как-то к себе притронуться.

Пот стекал по вискам Наумова, его окровавленные пальцы в изрезанных перчатках дрожали, сжимая рукоять меча, а ноги постепенно становились непослушными. Я же, напротив, двигался уверенно, чувствуя, как мои действия постепенно подчиняют его страху и усталости.

Расслабляя его внимание одиночными и однообразными атаками, я внезапно взорвался серией молниеносных ударов и в один момент неожиданно для врага сделал обманный выпад, заставив его выставить защиту слишком высоко. Этого мгновения хватило, чтобы нанести резкий и мощный удар по его предплечью — одним движением отсекая Наумову кисть. Виктор вскрикнул, клинок вывалился из его рук, а я следующим же взмахом меча, прижимаясь пониже к земле и резко выпрямляясь, рубанул ему по голени.