Книга Наследники Императора, страница 186 – Анна Сешт

В связи с этим у Мисры сложилось собственное мнение насчёт гибели наследника трона. Говорили, что он был искусен в дипломатии, спокоен и разумен. Скорее всего, свои же сочли его слабым и подстроили несчастный случай, а переложить вину решили на соседей – чтобы был повод захватить их территорию. Очень похоже на демонокровных! И если мысли эльфов были слишком возвышенны, слишком сложны для понимания другими расами, то рогатые мыслили почти по-человечески, и раскусить их было проще.

Мисра старалась сохранять своё отношение к демонокровным чистым, незамутнённым лживой добротой имперских воинов к людям и их взаимоотношениями с местными, заметно потеплевшими после нападения наёмников. Девушка не сомневалась: как бы заманчивы ни были их планы, они просто хотели укорениться на её земле да наплодить от человеческих женщин побольше своих рогатых ублюдков. Увы, от союзов людей и рэмеи всегда рождались рэмеи. Демоническое проклятие тяготело над всеми ними. От этой болезни не было исцеления, кроме как отсечь то, что было заражено, и прижечь кровоточащую рану. Слава Богам, они хоть жили не так долго, как высокорождённые наследники фэйри, правда, дольше – увы! – чем люди. Что до эльфов… они были слишком далеки от забот людей, и влияние их было мягким, деликатным, по крайней мере, по эту сторону горного хребта Маэлдаз – по ту всё уже было им подвластно. В союзы с младшей расой они предпочитали не вступать, и кровь их оставалась чистой. Впрочем, Мисре не раз доводилось видеть удивительных редких созданий, что несли в себе утончённую красоту эльфов и вместе с тем не потеряли людское начало. Её отец был из таких, но в ней самой эльфийского почти уже не осталось. Отец считал себя человеком, она – тоже, и место их было среди людей. Невозможно было стать эльфом, не родившись под благословением фэйри. Зато проклятие демонической крови, как говорили, вполне могло перекинуться и на человека посредством одного из их мерзких кровавых ритуалов. Кто-то даже считал подобное наградой, уделом избранных, но Мисру бросало в дрожь при одной мысли об этом. А если бы чрево её однажды извергло из себя рогатого, она бы заколола отродье сразу при рождении – в этом она давно поклялась себе.

Но кое-что пугало и печалило девушку. Чем дольше она жила бок о бок с демонокровными, чем лучше узнавала их, тем больше рождалось в ней непрошеных сомнений. Всё оказалось немного не так, как Мисра думала, не так, как её учили. Прежние задания и редкие встречи с рэмеи были одним, но жить бок о бок рядом с ними – совсем другим. Тесное соседство с рэмеи проливало иной свет на её привычные представления. Демонокровные не были варварами, и большинство из них не ставили себя выше людей, с которыми они общались. Мисра убеждала себя, это было лишь частью их очарования – того самого, что помогало им распространять свою скверну под эгидой просвещения. Нельзя было забывать о непрекращавшемся противостоянии, об их жутком стремлении к смерти ещё при жизни, об их изворотливости. Даже то, что золотоглазый демон сохранил жизнь солдатам Леддны, наверняка было не более чем уловкой, а вовсе не актом милосердия. Нет, Мисра не должна давать слабину и забывать о том, что являла собой и зачем была здесь. Ну а то, что ей нравилось наблюдать за гонками на колесницах, – эту небольшую слабость она могла себе позволить, тем более что сейчас таким образом изучала своего главного врага.