Книга Наследники Императора, страница 44 – Анна Сешт

— Мне казалось, ты должен ненавидеть их…

— Многим казалось так. Каис, – он произнёс это имя с неизменным теплом, – погибла во время войны с потомками фэйри, это правда. Но не их стоит за это винить, а своих. Точнее, тех, кого мы считали своими.

— Я… не знала, – потрясённо вымолвила Анирет.

— Легко вложить оружие в руки старого врага и представить дело соответствующим образом. Куда как сложнее – разобраться в том, что в действительности произошло. Мать Хэфера погибла от рук рэмеи – тех, кто воспользовался смутным временем и так жестоко напомнил мне о необходимости сохранения силы крови в императорском роду.

Его губы сжались в узкую полоску, а лицо стало точно у каменной статуи. В глазах же тлели искры давным-давно подавленного гнева. Анирет не отодвинулась от него, но не решилась задавать вопросы, потому что даже ей сделалось не по себе.

— Какая ирония, не правда ли? – продолжал Император. – Наш народ так ценит… Любовь. Наш народ ожидает, что наследники Ваэссира будут обретать воплощение Золотой в своих царицах, ведь только в божественном, осиянном свыше союзе возможно зачать наследника крови. Владыка может получить любую женщину в пределах Таур-Дуат, и почти любая почтёт это за честь. Но не Владыка выбирает себе царицу… Это не упомянуто в Законе, но так есть. Магия, текущая в жилах древних родов, и древо душ каждого такого рода имеет значение. Дабы не померкла Сила в крови наследников Ваэссира, мы должны брать в жёны тех, кто ведёт свой род со времени Первых Договоров. Позволено ещё жениться на женщинах из побочных ветвей рода Эмхет, если в них сильно́ наше прошлое наследие. Неважно, кого мы любили на самом деле, союз Ваэссира Эмхет и Золотой Хэру-Хаэйат освящал рождение каждого наследника… Иногда кто-то из нас шёл против ожиданий, выбирая себе супругу по сердцу и не ища утешения в объятиях других. Не всегда… но бывало, что за это приходилось дорого платить. Власть Императора зиждется не только на божественном происхождении и на том, что мы воплощаем, пропускаем сквозь себя на земле, но и на нашем окружении. Это как тело, содержащее блистательный дух – искру первого Эмхет. Но если тело поражено болезнью, если оно восстаёт против духа – оба пострадают.

— Поднять руку на одного рода Эмхет – кощунство, за которое карают Боги, – прошептала Анирет.

Всё это время её мучил один вопрос: Боги ли покарали Арелей, стоявших во главе заговора против Хэфера?

Она знала, что изувеченное тело Метджена и едва живого Паваха нашли в дальнем поместье эльфийского торговца Тремиана Ареля. Но, как и многие при дворе, она не до конца понимала, к чему были такие зверства – уже после того, как израненных после нападения телохранителей пленили. Павах говорил, что никаких ценных сведений об императорской семье у них вызнать не пытались. Жестокость была бессмысленной и могла быть продиктована разве что местью за что-то. Как бы то ни было, спросить за эти преступления было не с кого – никто из Арелей так и не предстал перед судом Владыки, предпочтя умереть раньше. Но все доказательства говорили против них.

Император был разгневан и опечален, но не больше, чем дядюшка Хатепер, друживший с Тремианом. Анирет помнила, что после того как Великий Управитель тщательно осмотрел доставленное солдатами тело, он о чём-то долго говорил с её отцом. Что сделали с останками Арелей после того, как солдаты доставили их Императору – были ли они осквернены за измену или же переданы в Данваэннон – царевна не знала и не посмела спрашивать.