Книга Буря на горизонте, страница 119 – Анна Сешт

Обезглавленное тело Тессадаиль Нидаэ повалилось на каменистую землю. Даэрн отчаянно вырывался, не в силах поверить.

— Да кто ты такой, демоны тебя забери?!

— В твоём путешествии это знание тебе не поможет, – доброжелательно ответил эльф и, приблизившись к бывшему командиру отряда, снова взмахнул хопешем…

Мисра наблюдала, как Каэлисс нанёс ещё несколько ударов по уже бездыханным телам, дополняя достоверность картины необходимыми штрихами. Она не до конца понимала происходящее, ведь Тессадаиль Нидаэ и её страж были уроженцами Данваэннона. Но такова была воля Высокого Лорда Саэлвэ.

Ущелье вдалеке огласил боевой клич демонокровных. Каэлисс даже не вздрогнул.

— Царевича и его полуживой трофей оставьте, – спокойно приказал он. – Остальных отправьте к их собачьему богу.

Над холмами занимался золотисто-розовый рассвет, но даже ослепительный свет Ладьи Амна не мог рассеять ужасы минувшей ночи.

Спотыкаясь, падая, поднимаясь вновь Ренэф упрямо шёл вперёд, таща на себе Нэбвена. Он не был уверен, жив ли военачальник, но не решался остановиться и проверить. Весь его мир сузился до необходимости сделать следующий шаг.

Из всего его отряда уцелели только один из телохранителей и два солдата. Все остальные сложили жизни, чтобы он смог уйти живым.

Он не знал, что Нератис успел за подмогой, что совсем ненадолго опоздал Никес, и что его солдаты уже были отмщены.

Закончив вечерние ритуалы и обход храма, Перкау вышел на внешнюю террасу с чашей вина. За ним трусил один из псов, оставшихся здесь после ухода общины в некрополи.

Верховный Жрец сел на ступени. Пёс устроился рядом с ним, охраняя. Ночь была спокойной и ясной. Ветер с реки умиротворял, а вино в чаше имело изумительный насыщенный вкус, напоминавший о щедром урожае и ласковом солнце. Но не успел Перкау сделать и нескольких глотков, как зверь встрепенулся и навострил уши. Потом и жрец услышал звук шагов.

— Ожидание в одиночестве может быть невыносимым, – сказала Лират, выходя на террасу и садясь рядом со жрецом.

Годы совсем иссушили её. Она была тоненькой и хрупкой, и, казалось, один порыв пустынного ветра мог унести её. Но в этом теле были заключены могучий дух и несгибаемая воля.

Прогнать её Перкау не решился. Напротив, он был благодарен жрице за поддержку. Молча он предложил ей чашу, и Лират тоже пригубила вина. Вместе они вглядывались в ночь, вслушивались в далёкие голоса хищников.

— Боги, как высоко ты мог бы подняться в Кассаре, мой мальчик, – наконец проговорила жрица, качая головой. – У тебя были бы лучшие учителя! Все дороги Империи были бы пред тобой открыты, и самые именитые роды оставляли бы своих мёртвых на твоё попечение. А теперь… что станет с тобой вместо такой великой судьбы?!

— У меня и был лучший учитель, – невозмутимо ответил бальзамировщик и, взяв женщину за руку, коснулся губами её сухой ладони.

— Мне уже давно нечему учить тебя, – тихо рассмеялась Лират. – Ты превзошёл меня во всём.

— Твоя мудрость понадобится остальным.

— Ноша лет тяжела. Я видела уже очень многое здесь – расцвет общины… вторжение эльфов… тишину полузабвения, нарушенную приходом наследника Императора… Пора мне умереть спокойно, Перкау. Не заставляй меня просто смотреть, как разрушат наш храм, как погубят тебя. Позволь мне остаться и принять то, что будет.