Книга Буря на горизонте, страница 166 – Анна Сешт

— Когда-то я знал всех Верховных Жрецов и Жриц моих храмов по имени и в лицо, – Минкерру чуть улыбнулся. – Много, много времени прошло… Прекрасную упрямую Лират я помню. Ты, стало быть, выбрал остаться с нею.

— Мудрая Лират обучала меня, – Перкау почтительно кивнул, с теплом вспомнив их последний разговор, её поддержку.

— А после передала тебе титул. Формальность. Северный храм пал в войну. Фактически его не существует.

— Это так, – с усилием согласился бальзамировщик. – Наша община невелика и существовала только благодаря Лират. Формально мы относимся к вотчине Кассара. Формально я даже не являюсь Верховным Жрецом – этот титул принадлежал Лират и оставался за ней из уважения к её заслугам, а не потому, что знаменовал какую-либо власть.

— Являешься, будучи главой общины, – качнул головой Минкерру. – Ты сильный. Саар из Кассара, должно быть, хотел видеть тебя среди своих. Почему ты не ушёл со всеми?

— Почти со всеми, – поправил Перкау. – Мы не могли оставить Верховную Жрицу… и наш некрополь.

Лицо Минкерру озарила тёплая улыбка – озарила и тотчас угасла.

— Однако впоследствии это перестало быть единственной причиной. Ты сознательно выбрал жизнь в стороне от других служителей нашего культа. Почему?

Скрывать смысла не было – это о нём уже знали и так. Минкерру наверняка успели доложить.

— Я прошёл посвящение в песках Каэмит.

— И, что примечательно, сохранил и жизнь свою, и разум. И даже противоречия в себе примирить сумел. Кто готовил тебя?

— Я не могу сказать. Это – не моя тайна.

Минкерру тихо рассмеялся.

— Если догадка моя верна, наставница твоя не обиделась бы за разглашение тайны, поскольку была весьма тщеславна. А о других её учениках тебе известно?

— Нет, мудрейший, – Перкау покачал головой, даже не удивившись, что о Серкат Верховный Жрец тоже знал.

— Тех, кто охраняет знание Отца Войны, немного, но они есть. Начиная с тех же Таэху… – неопределённо заметил Минкерру. – Но культ официально запрещён. Это тайное знание, почти утерянное, не предаётся огласке. Во многих храмах тебя бы не допустили к служению.

Перкау это знал, но, глядя в лицо своего собеседника, не мог понять, как тот на самом деле относился к этой части его истории. С осуждением? С принятием? Верховный Жрец замолчал, прикрыв глаза, и надолго ушёл в себя. Перкау оставалось только ждать. Рука в сухих пальцах Первого из бальзамировщиков начинала потихоньку неметь, но он не смел шелохнуться.

— Я вижу, что Он передаёт Свою волю через тебя, – мягко сказал вдруг Минкерру, не открывая глаз. – Его привкус в тебе силён, очень силён. Почти полностью затмевает привкус Его врага. Многим будет и вовсе не под силу разглядеть… разве что… – он распахнул глаза. – Разве что увидят знаки Владыки Каэмит на твоём теле.

Свободной рукой он начертал что-то в воздухе между ними – ровно на том же уровне и в том же порядке, в каком на спине Перкау шли фигурные шрамы.

— Стало быть, причина произошедшего не в том, что ты отринул наше знание в угоду запретным таинствам, Верховный Жрец северного храма, – задумчиво молвил Минкерру, опуская руку, а из второй не выпуская ладонь бальзамировщика.

Его когти начали вырисовывать что-то на столе, но Перкау не разглядел, что именно, поскольку старался не отводить взгляда от его лица.