Книга Буря на горизонте, страница 231 – Анна Сешт

Дипломат видел, что брат понимал это и без него. Но во взгляде Секенэфа, помимо понимания, была и непримиримость.

— Больше, чем многие, – кивнул Император, – но недостаточно для будущего Владыки. И ты тоже понимаешь это.

Хатепер понимал. Ответить он не успел – раздался стук, и личный слуга Императора с поклоном доложил о прибытии царицы.

Амахисат, как всегда, выглядела и держалась безупречно. Лишь некоторая бледность и то, как по-особому решителен был её взгляд, выдавали её волнение… и неизменную готовность защищать интересы сына. После обмена приветствиями царица опустилась в одно из кресел у стола и выжидающе посмотрела на Секенэфа. Многое, очень многое было заключено в этом обмене взглядами, и в который уж раз Хатеперу стало жаль их обоих. В том, что касалось Ренэфа, им всегда было нелегко прийти к удовлетворяющим обоих решениям, а последние события могли если не сделать их врагами, то уж точно бросить глубокую тень на их партнёрские отношения. Во что бы то ни стало Хатепер должен был смягчить острые углы, не допустить возникновения враждебности. И не дайте Боги именно теперь царице узнать об уже принятом Секенэфом решении касательно того, кто будет наследовать трон. Своей дочерью, рождение которой Амахисат считала едва ли не досадной ошибкой, царица гордиться не будет, особенно если дочь обойдёт любимого сына. Никогда она не смирится с тем, чтобы Ренэф остался в тени.

— Прочти отчёт нашего сына, – проговорил Император мягко. – Вряд ли многое здесь станет для тебя откровением… кроме разве что последних строк письма, в которых Ренэф признаёт себя недостойным лидером и отказывается от своего звания и назначения моим наследником.

— Он молод и не всегда отдаёт себе отчёт в своих речах, – холодно ответила Амахисат и с достоинством подвинула к себе свиток.

Отчёт Нэбвена Хатепер держал при себе свёрнутым, решив не выкладывать его на стол, пока Император не повелит иначе. Внимательно он смотрел, как лицо царицы делалось всё холоднее, всё невозмутимее от сдерживаемого гнева. Взгляд её серых глаз сейчас походил на лезвие клинка. Наконец она отложила послание и проговорила с нескрываемым разочарованием:

— Глупец. Глупец, что нарушил приказ своего Владыки и закон дипломатической неприкосновенности, без которого жизнь наших государств уже давно обратилась бы в хаос. И дважды глупец, что устроил это показательное покаяние! Он ведь даже не рассказал всей правды. Глупый мальчишка изволил столько времени скрывать, что едва не погиб, – Амахисат чуть оскалила клыки в недоброй ироничной усмешке. – Мои осведомители донесли эту весть слишком поздно. На Ренэфа напали, подло, используя оружие, запрещённое даже в Данваэнноне, – она вскинула голову, устремляя пылающий гневом взгляд на Секенэфа. – И твой военачальник не уберёг его. Не только не уберёг, но даже не сумел покарать несостоявшуюся убийцу, позволил ей уйти! По его вине ты едва не лишился второго сына, не успев даже оплакать первого! Я требую наказания для Нэбвена из вельможного рода Меннту, и мне неважно, сколько боевых наград и подвигов стоит за его именем.

Царица не теряла достоинства даже в ярости, а голос её звенел таким холодом, что не по себе стало и Хатеперу.

— Старший военачальник Нэбвен и не отрицает своей вины, – ответил Секенэф и чуть кивнул брату, чтобы тот показал второй отчёт. – Равно как не отрицает своей вины и наш сын, – подчеркнул он.